СМИРЕНИЕ, ПОКАЯНИЕ И НЕ ОТХОДИТЬ ОТ ЦЕРКВИ
долгополов
igordolgopoloff
СМИРЕНИЕ, ПОКАЯНИЕ И НЕ ОТХОДИТЬ ОТ ЦЕРКВИ: Ответы старца Адриана на вопросы информационной службы Псковской епархии:


…Можно в монашестве и затворе прожить долгую жизнь, но не стать старцем. Старчество есть Божий дар. Старец непременно должен обладать даром рассуждения и прозорливости, которые дают ясную картину и помогают отличать добро от зла. Старцы ведают не только о том, что мы делаем, но и что думаем… Читая данный текст, просим учитывать особенности мышления и безыскусность языка старца…



– Я всегда пользовался только книгами. Я при нем (Ленине) учился, и он говорил мне, что все люди произошли от обезьяны. Конечно, вы можете этому не поверить, но таких батюшек не было, и беседовать не с кем было об этом. И моя цель была, я дал себе обет: если я только Бога не найду, тогда буду говорить, что от обезьяны люди произошли. Поехал в Курск и заболел, а профессор посмотрел и дал мне лекарство. Потом приходит женщина и подает Евангелие мне. А я ей говорю: «Что Вы мне Евангелие подаете, когда нам говорят, что люди произошли от обезьяны». «Нет, – говорит она, – Бог есть».

Ну, раз Бог есть, тогда я попросил ее рассказать об этом. И она позвала меня в церковь... Утром пошли в церковь, батюшка меня исповедал, все мои грехи провидел точно, потом обратил я внимание на большую икону, она светлая была, как в сиянии. Я испугался до смерти, потом дале смотрю, где Христос идет с Чашей на Полиелее – на правой стороне Христос, а потом дале – престол и сидят Апостолы и Христос стоит. Я, думаю, свету конец подошел. И после этого смотрю – Ангел небесный с неба сходит с посохом – раз в землю – и огонь оттуда – и говорит: «Вот куда эти обезьяны полетят». И с тех пор я уверовал в Бога.

Закончилась служба, я пошел домой, поступил на работу, на электростанцию, работал слесарем до 1941 года. Вдруг объявляют войну, и нашу бригаду всю забирают в Таганрог. Работали в военном городке на аэродроме. Мы смазывали самолеты мазью и отправляли в тыл, потом заставили цеха взрывать, цеха взорвали, а полковник, который взрывал, сказал: «Воевать вам нечего, армия из Таганрога быстро ушла, а давайте, – говорит, – кто боязливый, пусть лезет в подвал и сидит там». Мы добрались до подвала, а поутру видим – город занят немцами, уже штурмуют и обучаются, как идти дальше воевать. Нас увидели, что мы рабочие, расстреливать не стали, а отправили домой «к маткам», а до маток нам полторы тысячи километров идти пешком. Вот мы и шли. Я пришел домой, и мама удивилась, как я спасся, и немцы не смогли меня убить. Дома мама меня хоронила: то в печку посадит, чугунами задвинет, то к партизанам по лесам ходил. Немцы в нашей деревне стояли. Потом наши пришли, к весне ближе, в белых халатах. И полковник говорит мне: «Что ж ты делаешь, ты на печке, а солдаты воюют за Родину». А я ему говорю: «Больной, не могу воевать». Они позвали фельдшера, он меня вылечил от коросты. И меня взяли в армию.

…После смерти Сталина, когда я попал в монастырь в Загорске нести послушание, меня поставили бесноватых отчитывать. Их жалко, кто им поможет? Я согласился, монахом сделали – начал бесноватых отчитывать, не соображая, что Господь их наказывает. Что они долго кресты не носили и за то, что много детей убивали в чреве. Я, конечно, их отчитывал. А тогда вышел указ от Уполномоченного, он меня вызвал: «Ты, – говорит, – что ты делаешь? Это сумасшедшие, а ты их отчитываешь». Я говорю: «Какие сумасшедшие? Я по требнику отчитываю». Он сказал: «Не хочу верить этим вашим требникам, этих людей ученые не могут вылечить, а ты вылечил». Я говорю: «И многие работают в детсадиках, трудятся и врачами даже работают. Есть некоторые и учительницы». Он не поверил, позвонил Святейшему Пимену, и Пимен сразу написал Указ: послать его в Печеры к епископу Иоанну (Разумову). Меня послали к Иоанну, и он меня принял. Тогда здесь был наместником Гавриил, он меня и поставил отчитывать бесноватых.


У батюшки книга о красном терроре, он ее показывает нам и говорит:

– Эта книга – именно какая история была: они стреляли в верующих христиан. Они безумием занимались. Взрывали церква. Все на свете. Россия горела огнем. Вот очереди за хлебом, говорили: «Люди-капиталисты забрали хлеб, а вам хлеба не дают», а на самом деле хлеб отобрали в Германию, а научали на богатых людей, что это все они сделали. А вот на месте этого храма бассейн был. А когда пришел Горбачев, построили храм Христа Спасителя, но уж не такой стал, как раньше. Вот эти мощи в Питере и Москве – сказали, что это гнилые кости, а не мощи, и все вышвырнули.


– Говорят, отче, война Великая Отечественная была не просто так, а попущена Богом?

– Да, это так. Попущена Богом. Поскольку именно они взрывали церква, они ходили по церквам и смотрели, чтобы никто не мог помолиться Богу, и выгоняли из школы, кто хотел помолиться. Церква ломали. Поэтому им Господь и послал наказание, послал немцев, чтобы начали воевать. Но если бы немцы были верующие, христиане, а там были лютераны и другие, как бы не верующие, не имели понятия о Боге, и поэтому наш Сталин их победил. А потом Сталин помер, его отравили. И нету подъема, дорогие мои, нету подъема, простите мне. Вы-то ученые люди, а я не такой-то сильно образованный, но то, что подъема нету христианского, потому что он (Ленин) там лежит еще, надо бы его выбросить оттуда и устроить церковь святителя Николая или Матери Божией. И начнется подъем. А то и блуд идет, и разврат всякий идет, и воровство идет, убийство идет, и с чеченцами начали воевать. Вот молодой человек (Евгений Родионов) очень смелый был, он крестик носил, а его взяли в армию чеченцев воевать. А они говорят: Отрекись от креста, поклонись нашему аллаху. Он не стал поклоняться. И тогда мама нашла его с крестом в могиле и похоронила в Москве, и приезжала ко мне, со мной беседовала.


– Будут гонения на Православную Церковь?

– Исчезнет благодать, и гонения будут.



– В России?

– Да, по всей России будут. Потому что здесь написано, другую книгу беру: антихрист 666, «сын беззакония родится от жидовки, без отца, и она воспитает его», а короновать его будет папа римский. Вот так я разгадал. К этому история ближится. Как улучшение для нас не видно. И для учеников, которых надо поднять, чтобы они веровали, не воровали, не пьянствовали, чтобы ничего этого не делали, нет подъема абсолютно.


– Должно наше правительство молиться, как Вы думаете, отче, правительство нашей страны должно быть верующим? И если оно не верующее, для нас вообще нет никакой надежды?

– Там, в Думе, одни иудеи, а они не верят, что Христос есть. Потому и демократия. И они не молятся. А в виду того, что умножение беззакония, и любви нету, то, конечно, могут пойти засухи и большой голод, и всякие неурядицы. Когда-то при моем времени не было никакого землетрясения. Ко мне одну бесноватую привели, я стал ее кропить водой, мазать маслицем, она увидела этот огонь, испугалась. Говорит: «Я такого никогда не видала». Ну, вот теперь убедилась, что есть злые духи, которые людей мучают.


– А правда ли, что сейчас христиане ослабли, не могут противостоять греху?

– Это да. То ли техника такая стала – телевидение, и все на свете только смотрят в это, другие развлечения, и видят то, что не видят глазами. И немощь является, и они остаются дома больше, и в церковь не ходят, сидят.



– И у дьявола стало больше сил на человека?

– Да.


–Прихожане ищут чудес, хотят, чтобы в их жизни что-то изменилось.

– Им скажите: архиепископ Лука (Ясенецкий) в 35-м лечил как хирург. Успешно сделал операцию одному коммунисту, тот говорит: «А ты Бога видел?» А Лука говорит ему: «Я тебе все мозги повернул, а Бога не нашел, но Он есть. Мозга своего мы не видим, а он есть, так и Бог».


–То есть свой мозг мы не видим, но он есть.

– Да-да. Человек получает радость и перемену в жизни и в своей душе после причастия. И также в теле. Этого достаточно. А если хотим только видеть чудеса глазами, которыми мы видим и грязное, и оскверненное, то, конечно, кроме греха ничего и не увидим.


– А тем прихожанам, которые всегда постятся, храм посещают, как часто Вы посоветуете им причащаться?

– Через две недели иногда надо. Если священник – врач духовный, а ты лечишь язвы, а сейчас соблазны большие на земле, поэтому едва ли и праведники спасаются, и если лишить человека причастия, и он будет причащаться через месяц или через два месяца, то он совсем оставит церковь, и перестанет ходить. А когда почаще причащается, то причастие заставляет отвращаться от греха и причастие притягивает к Богу.



–Что можно, батюшенька, сказать современным пастырям самое важное, чтобы на приходе трудиться для народа?

– Священник как врач для людей. Старец Кирилл в Загорске есть, и можно спросить, и он сам скажет: именно человека можно успокоить и врачевать его язвы при помощи Исповеди, при помощи соборования и святого масла по вере его, а без веры мало поможет. Господь будет давать по вере. Батюшки должны читать Псалтирь и Иисусову молитву, обливаться слезами, и к народу с любовью. И каждому батюшке нужно слушать отца своего, которому он подчинен.



–Что скажете, отец Адриан, нашим людям, прихожанам?

– Всем скажу: исповедоваться, каяться и причащаться. И слушать своих отцов, и смиряться, как и мне приходилось у этого Гавриила. Он говорил: «Я тебя выгоню на приход, я тебе пощады не дам!» Я говорю: «Ты – мой врач, ты меня лечишь, куда от врача я пойду? Я нигде еще такого врача не находил, и от тебя никуда не пойду, хочу только у тебя быть». Он плюнет и пойдет: «Иди к своим больным, не нужен ты мне». А кто-то ушел отсюда на другие приходы и в монастыри. Нужно смирение и покаяние. И от Церкви не отходить. Она нам поставлена Богом, чтобы мы лечили свои язвы. Как для больного больница, так для человека болящего Церковь Святая для душевного спасения, чтобы душа не лишилась вечной радости и была вместе с Богом. Скоро будет новое небо и новая земля, чтобы мы остались в Церкви надо исповедоваться и причащаться. Слушаться батюшку и советоваться с батюшкой, если он опытный. Только так.



По материалам: http://pskov-eparhia.orthodoxy.ru

Россия стоит на пути мировых ростовщиков
долгополов
igordolgopoloff



Протоиерей Максим Колесник

Проиерей Максим Колесник, настоятель храма Новомучеников и исповедников Домодедовских, член совета Русского экономического общества им. С. Ф. Шарапова давно привлек внимание нашей редакции. Его публичные выступления на различных конференциях и круглых столах, в радио- и телепередачах, публикации в СМИ о проблемах глобализации, модернизма в Церкви, семьи и воспитания детей, о Русской истории и др. отличаются твердостью православных убеждений и глубиной мысли. Милостью Божией нам удалось познакомиться и побеседовать с отцом Максимом на тему непрекращающихся попыток глобализационного закабаления России.



– Батюшка, расскажите об истории возникновения и развития процесса глобализации. Как и когда это началось?

– Первый глобализационный проект имел место еще в глубокой древности –  это построение Вавилонской башни, когда люди объединились для реализации богоборческого плана – построить башню выше небес. Но Господь смешал языки, рассеял народы и не дал этому замыслу осуществиться.

Кстати, интересно, что в современной культуре и искусстве прослеживается тенденция, склонность намеренного подражания древним богоборческим проектам. Например, один художник (речь идет о голландском средневековом живописце Питере Брейгеле Старшем; ок. 1525–1569, – примеч. ред.) написал картину «Вавилонская башня», а в наши дни на Западе, в Страсбурге (Франция) построили огромное здание Европарламента, скопировав это изображение…

А что касается развития: самый важный признак последних времен – это оскудение любви в людях; об этом сказал Сам Христос в Евангелии. Есть, конечно, и внешние признаки, но именно по мере утраты людьми любви, нравственности, совести все внешние процессы подходят к своей финальной стадии…



– Что Вы можете сказать о технологической стороне данной проблемы?

– Для современного мира научно-технический прогресс превратился в некоего кумира. В советское время ему поклонялись как религиозной доктрине. Но мы должны констатировать, что при видимом техническом прогрессе происходит духовный регресс. Все-таки человек создан для вечности с Богом, а тут – попытка вместо Царствия Небесного построить царство земное, где Богу нет места. Поэтому православные не разделяют трепет светских людей по отношению к техническим новшествам. Конечно, мы не против технических достижений, тех же баз данных. Например, в крупных православных книжных магазинах информация о количестве продукции на складе хранится и обрабатывается в электронном виде, и в этом есть определенные удобства. Но когда речь идет о человеке, о повсеместном и безальтернативном внедрении сквозных идентификаторов личности и поголовной чипизации людей, – то с таким «техническим прогрессом» нам не по пути.

Причем современные процессы и прогрессом-то трудно назвать, потому что наблюдается развитие только некоторых узких областей науки. Можно отметить печальный факт: наука превратилась в служанку бизнеса – она обслуживает интересы не народа, и на примере ХХ века это очевидно. Сколько было ученых, которые делали великие открытия и изобретения, но их разработки скупались, патентовались и предавались забвению, а некоторые ученые загадочным образом внезапно умирали! А эти разработки – по энергетике, например, изобретения Николы Тесла, холодный ядерный синтез Филимоненко, или – по совершенствованию производства и госпланирования, допустим, система ОГАС академика Глушкова (ОГАС – Общегосударственная автоматизированная система управления хозяйством – нереализованный проект математика, кибернетика В. М. Глушкова по созданию автоматизированной системы управления экономикой СССР. – Примеч. ред.) – могли реально улучшить хозяйственную жизнь страны и быт человека. Однако «хозяева денег» этого испугались. Поэтому настоящий прогресс тормозится, сдерживается, а навязывается лишь то, что способствует монополии власти денег, тотальному контролю над человечеством – компьютеризация, цифровизация, чипизация, биоинженерия…




«Вавилонское» здание Европарламента в Страсбурге

ИнтересноИнтересно еще заметить про технический прогресс, что современные ученые – при нынешнем уровне развития нашей цивилизации – удивляются некоторым находкам и технологиям древности, невероятным достижениям, относящимся еще к допотопному периоду. А мы знаем, что с этой цивилизацией произошло и кто из нее выжил – единственное семейство праведника Ноя. Следовательно, подобный «прогресс» Господу Богу не угоден, вплоть до уничтожения обезумевшего человечества (потому что ожидать покаяния от допотопных людей уже не приходилось). Так что с христианской точки зрения технический прогресс без духовного служит только погибели человека. Если мы отрываем его от нравственности, то получается, что определенные узкие группы «хозяев денег», «князей мира сего», которые стремятся стать хозяевами и душ человеческих, используют его в своих корыстных целях, чтобы поработить остальное человечество и утвердить свою жесткую монополию. Поэтому вопрос о глобализации – не только экономический и политический, но и духовный.

Кстати, возвращаясь к истории глобализационных процессов: как созвучны современные тенденции с попыткой – слава Богу, неудавшейся – построить новый мировой порядок в прошлом веке! Если сравнить речи некоторых лидеров революции 1917 года и то, что высказывается сейчас, – ой, как все похоже! Вот, Ленин сказал: «Социалистическая экономика – это строжайший учет и контроль». А разве сейчас цифровая экономика вводится не с той же целью тотального контроля и учета? И «интернационал» – синоним глобализации. Есть распространенное понятие – «коммунистический интернационал», но есть и менее употребляемый по известным причинам термин – «финансовый интернационал». Эта структура гораздо древнее, сплоченнее и представляет собой фактически катализатор современных глобализационных процессов. Но не стоит смешивать искусственный процесс глобализации с естественным процессом интеграции.




– Расскажите, если можно, подробнее. Кто стоит у истоков глобализма, кому это нужно?

– В древности почти во всех народах порицалось ростовщичество, вплоть до смертной казни в некоторых странах, – потому что это разъедало государство изнутри. И по церковным канонам строго осуждается ростовщичество и лихоимство. Не зря в Апостольских посланиях написано, что сребролюбие – не просто грех, а корень всех зол (1 Тим. 6, 10). Со временем поклонники мамоны, золотого тельца, создали свою ростовщическую империю, легализовали ростовщический бизнес, сменив вывеску на «банкиров». И сейчас, в частности в нашей стране, эти банки пытаются встать выше государства и опустить его до уровня «оказания услуг». Они лоббируют закон, чтобы новые электронные документы (вместо паспортов) выдавало не государство, а банки. И биометрию кто хочет собирать? Центробанк! Вот откуда растут ноги современных процессов глобализации – их истоки именно в финансовой сфере.

Но тут надо определиться с понятиями. Современная «экономика» уже утратила свой изначальный смысл – хозяйственная деятельность человека, направленная на удовлетворение насущных потребностей. Она превратилась в обозначенную еще Аристотелем хрематистику (от др.-греч. – «обогащение»; термин, которым Аристотель назвал науку об обогащении, искусство накапливать деньги и имущество, накопление богатства как самоцель. – Примеч. ред.), т. е. накопительство, спекуляции, служение богатству, сродни ветхозаветному поклонению золотому тельцу. Кстати, где в Священном Писании еще встречаются три шестерки, кроме Апокалипсиса? У ветхозаветных иудеев, которые получали дань золотом именно в таком количестве. И Сам Христос к таковым лихоимцам применил даже силу, изгнав их из Дома Божия. А современным людям стяжание и финансовые спекуляции преподносятся как норма уже со школьного возраста. Так вот, Иерусалимский храм был разрушен, но финансовая ростовщическая сеть иудеев никуда не делась и по сей день. Такая предыстория.


Продолжение см. на стр. 4




[reposted post]Изощренное искусство архимандрита Мелхиседека Артюхина придумывать то, чего нет
афон, православие, саратовская епархия, Инок Аркадий
inok_arkadiy
reposted by igordolgopoloff
Пример порочной гордости, или как не следует писать воспоминания

Братия мои! Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению, ибо все мы много согрешаем, – говорит апостол Иаков. – Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело (Иак. 3, 1).
Со старцем архимандритом Иоанном (Крестьянкиным) мы были знакомы еще с 80-х годов. Обращались к нему за духовной помощью, испрашивали совета в том или ином деле. Но когда мне попала в руки книга «Всероссийский духовник. Воспоминания об архимандрите Иоанне (Крестьянкине)» (М.: Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Ясеневе, 2016. – 128 с.), то, прочитав ее, настоящего светлого образа святого Старца в ней не увидел. Честно сказать, досаднее воспоминаний не припомню.
Архимандрит Мелхиседек (Артюхин) – «учитель» без опытаАвтор книги – некий архимандрит Мелхиседек (Артюхин), бывавший в Псково-Печерском монастыре всего несколько раз. По словам тамошних отцов, он всегда отличался важным и напыщенным видом. И хотя упоминать об этом может быть и не стоит, ведь ему самому отвечать за свое поведение перед Богом, тем не менее его «Воспоминания…» предельно выдают и это состояние автора, и основную цель книги. Она заключается в самопиаре о. Артюхина.
Уже в самом начале, желая показать свою значимость, архим. Мелхиседек пишет о конце 80-х годов: «Мы собирали утраченное наследие по крупицам» (с. 9). От переполнения сердца глаголют уста (ср.: Лк. 6, 45), – говорит святой апостол Павел. И в книжице о. Артюхина невозможно не заметить эдакое превосходство над теми, кто в отличие от фарисеев, мнящих из себя «собирателей крупиц» духовной мудрости, всего лишь смиренно каялись в своих грехах и, подражая евангельскому мытарю, молились: «Боже, милостив буди мне грешному».
Не надо быть стоумовым, чтобы понять: слова о.Мелхиседека нацелены на то, чтобы читатель поверил, что уже в те юные годы (Павлу Артюхину было тогда 26 лет) он имел «благодатные дарования» возрождать Православную Истину в разоренной России.
Если обратить внимание на приводимые о. Артюхиным эпитеты, то бросается в глаза его невнимательность. Например, он пишет, что лампада духовной жизни Псково-Печерского монастыря «питала мир теплом молитв». Но правильнее было бы сказать «согревала», а не «питала» (с. 12).
Возможно, кто-то посчитает, что эта ошибка – банальная небрежность редакторов, готовивших книгу к изданию. Но дальше – больше.
Архим. Мелхиседек приписывает старцу Иоанну слова, которых тот никогда не говорил и не мог сказать. Во-первых, сама манера беседы Старца (если верить книге о. Мелхиседека) больше напоминает ужимки Ильича. Всероссийский духовник никогда не обращался к собеседнику «батенька», тем более не мог он так называть 26-летнего юношу.
Досадно читать в этих лжевоспоминаниях, как старец в первую субботу Великого Поста якобы «венчал» прихожан (с. 28). Это вопиющее нарушение не просто так приписано великому Старцу. Цель автора ясна: если эта мысль – что архимандрит Иоанн (Крестьянкин) Великим Постом, вопреки церковным постановлениям, совершал Таинство Венчания – отложится в умах читателей, то этим вполне можно будет впоследствии оправдать любую подобную обновленческую практику.
Далее о. Артюхин вкладывает в уста Старца понятие «меры», присущей скорее латинской «заботливости» о прихожанах: «что-то можно и сократить, чтобы все было соразмерно силам прихожан» (с. 32).
Однако всем известно, что старец Иоанн всегда был строгих правил. Он никогда не сокращал церковных служб. И потому слова, приписанные автором дорогому Батюшке, – досадная ложь.
И в этот раз диавол, отец гнусной лжи, нашел себе соработника для омрачения светлой памяти дивного Старца.
Далее, увлекшись своими выдумками, архимандрит Артюхин приводит известную еврейскую байку, которую якобы поведал ему Всероссийский духовник. Рассказ был о дореволюционных «цирковых» аферистах, обманывающих простецов. Мошенники заманивали доверчивых людей, говоря, что за 20 копеек те смогут увидеть Петра I. Когда же человек платил деньги, то его заводили в темную комнату, сначала немного дурачили, а затем и вовсе глумились, говоря: «Вы что, живого Петра Первого хотите за 20 копеек увидеть?» (с. 37).
Далее о. Артюхин словами старца Иоанна делает странный вывод из этой жульнической схемы: «Так и у нас сейчас: приходят люди в храм, поставят свечку за 20 копеек и хотят Живого Бога увидеть» (с. 37).
Странное сравнение, не правда ли? Плутовская неприятная для доверчивых людей ситуация, в которой мошенники обманом забирают у них последние деньги, сравнивается с верой во Христа, который есть Любовь, Путь и Истина.
Доверчивые горожане из периферии желали увидеть императора Петра I и платили за это свои деньги. Поступали так, потому что любили своего Царя, и для многих увидеть его было бы огромным счастьем. И каким же было их разочарование, когда, отдав немалую сумму, они получали взамен лишь издевательства и насмешки.
20 копеек до революции – это были большие деньги. Например, в то время на 20 копеек можно было купить 2 пуда хлеба (32 кг) или пуд мяса (16 кг). Средняя зарплата составляла 60 копеек, так что обманутые отдавали практически треть своего дохода аферистам.
Для всех здравомыслящих людей понятно, что батюшка Иоанн – Старец, искренне любивший всех людей, – не мог рассказывать подобную чушь с нелепыми выводами.
Христос любит каждого человека и не прячется ни от кого. Он говорит: Се стою у дверей и стучусь, да отверзет кто (Откр. 3, 20). Не нужны ему ни 20 копеек, ни 30 серебряников, за которые такие люди, как автор, предают Православие, сравнивая его с наглым мошенничеством.
Наветы на святого старца Иоанна, приписывание ему слов, которых он никогда не говорил, – все это выглядит как попытка подстроить образ Старца под свои немощи и страсти.
Никто из знавших о. Иоанна (Крестьянкина) не помнит, чтобы он кому-нибудь рассказывал про «аттракцион» с мошенниками из Шапито. Вся эта «притча», скорее всего, придумана о. Мелхиседеком, как говорится, для красного словца.
Читая досадные «Воспоминания», не мог не обратить внимание и на прием или, вернее сказать, аферу в отношении католиков. Всем известно, что старец Иоанн никогда не встречался с католиками и учил даже не приветствовать их, говоря, что приветствующий этих несчастных становится участником их погибели.
Но что пишет о. Артюхин? Он снова устами Старца изрыгает человекоугодническую ложь, утверждая, что с католиками можно «чайку попить» (с. 61). Все эти так называемые «воспоминания» состоят на 90% из «назиданий», принадлежащих о. Артюхину, а не возлюбленному всеми всероссийскому духовнику старцу Иоанну (Крестьянкину).
Только и мелькает в книжице: «я», «я», «я».
«Я еще застал то время в начале своего воцерковления, когда Евангелие переписывалось от руки» (с. 63), – желая показать свою причастность ко временам советских гонений пишет о. Мелхиседек. Однако если не полениться и посчитать, сколько лет было Павлику Артюхину, родившемуся в 1962 году, то становится очевидным, что во времена гонений на Церковь он был еще младенцем.
К 60-м годам Библия была уже вполне доступна для всеобщего чтения. В 1946 году был создан Издательский отдел Московского Патриархата. Через 10 лет, в 1956 году, была издана Библия на русском языке, которая распространялась по всем храмам СССР. Затем Библия переиздавалась в 1968 году, когда Павлу было шесть лет. Очевидно, что о. Артюхин и здесь дал маху.
В досадных «Воспоминаниях» встречается еще один сомнительный эпизод, в котором о. Мелхиседек рассказывает, как наместник Оптиной пустыни подарил старцу Иоанну четки, которыми якобы обличил всероссийского духовника в том, что он мало упражняется в молитве Иисусовой. Возможно, Старец, по глубочайшему своему смирению, так и сказал, но автор не поясняет этого, потому что он увлечен собой. Позабыв о том, что надо бы прояснить ситуацию, о. Артюхин восторженно пишет: «Весь наш разговор [со старцем Иоанном] был взглядами и жестами, но мы поняли друг друга без слов» (с. 71).
Воспоминания архим. Мелхиседека о замечательном Старце о. Иоанне (Крестьянкине) являются свидетельством горделивого нрава автора, который стремится таким образом заработать авторитет за счет любви народа к Великому Старцу всея Руси.
После прочтения этих самохвальных «воспоминаний» на ум пришел рассказ из Патерика про то, как один брат перед другими стал расхваливать своего старца. Братья молча слушали, а затем один из них сказал: «Как могло так случиться, что от такого доброго древа как твой старец, вырос такой гнилой плод как ты?»
А недавно мы прочитали еще один скверный пасквиль из копилки горе-учителя архимандрита Мелхиседека на сайте Синодального отдела по монастырям и монашеству. Это своего рода ревнивая заметка на книгу, составленную известным оптинским иконописцем игуменом Филиппом (Перцевым).
В ней с неистовством о. Артюхин обвиняет брата Оптиной пустыни «в нелюбви» и «сарказме» к ныне почившему наместнику отцу архимандриту Венедикту. Братия единодушно встала на сторону о. Филиппа. Тем не менее, внутрицерковный скандал, благодаря стараниям о. Мелхиседека, выплеснулся в обсуждения в интернете.
На этот неблагоразумный поступок о. Мелхиседека толкнул все тот же бес тщеславия и гордыни. Не удивлюсь, если вскоре появится в продаже книжица гнусных воспоминаний о. Артюхина об о. Венедикте.
Преподобный Оптинский старец Анатолий (Потапов) предупреждал, что в наше время будут самохвалы, лжецы и скандалисты: «Узнавай их, сих волков в овечьей шкуре, по их горделивому нраву, властолюбию. Будут клеветники, предатели, сеющие повсюду вражду, злобу, поэтому и сказал Господь, что по плодам их узнаете их».
Протоиерей Владимир Романов

ПРАВДА О «ЧЕРНОЙ СОТНЕ»: Беседа с историком Дмитрием Стоговым (часть 1)
долгополов
igordolgopoloff






В прошлом году «Православный Крест» открыл рубрику
«Черносотенцы»
– о деятелях православно-патриотического движения в России
начала ХХ века, оклеветанных и гонимых при жизни и мало кому известных по сей
день. В этом номере мы предлагаем вниманию читателей первую часть интервью с
исследователем «Черной сотни», кандидатом исторических наук, доцентом,
заместителем заведующего кафедрой истории культуры, государства и права
Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ»
по учебной работе Дмитрием Игоревичем Стоговым.



– Дмитрий Игоревич, расскажите, пожалуйста, о себе: как
сформировались Ваши патриотические и монархические убеждения и почему сферой
научных интересов Вы избрали консерватизм и монархическое движение начала ХХ
века?


– Я родился в 1977 году в обычной советской семье. Родители и
родственники к религии и Церкви относились равнодушно. Впрочем, моя бабушка по
линии отца, родившаяся еще до революции, была верующей, ходила в храм,
исповедовалась и причащалась. На заре перестройки, на фоне краха
коммунистической идеологии, в обществе резко возрастал интерес к жизни Русской
Православной Церкви. Ярким свидетельством этого стало празднование 1000-летия
Крещения Руси. Мне было тогда 11 лет. Я никогда не заходил до того момента в храм
(не считая поездки к т. н. «источнику молодости» в деревню Старо-Сиверскую,
когда экскурсовод – а дело было еще в далеком 1985 году – предложил всем на
пару минут заглянуть в притвор местного храма; тогда я впервые услышал
церковное пение).


В 1988 году, тогда еще в Ленинграде, в Елагином дворце, была
развернута большая выставка, посвященная жизни Церкви и приуроченная к
знаменательному юбилею. Помню, какие чувства она вызвала у меня – все казалось
новым, необычным, но, с другой стороны, каким-то теплым, родным, хоть до сей
поры и забытым! Вообще, история, прошлое нашей страны всегда были мне
интересны. А тут такое событие – по сути дела целый пласт российской
истории (я имею в виду историю Церкви) вытащили, наконец, из небытия!


Примерно через полгода я впервые по-настоящему побывал в храме –
это был храм святой Екатерины в селе Мурино под Ленинградом. Его только-только
передали Церкви. От здания практически остались одни руины. Но уже сам факт
передачи его Церкви был важен.


К вопросу принятия святого Крещения я подошел вполне осознанно.
Еще не почила моя бабушка, главным желанием которой было окрестить своих пока
еще не крещеных внуков. И вот, 2 августа 1989 года, в день памяти святого
пророка Божия Илии, я крестился.


Однако мое воцерковление началось не сразу и продвигалось очень
медленно. Благодаря журналу «Литературная учеба», который выписывали мои
родители, в 1991 году я начал изучать церковнославянский язык, тогда же выучил
кое-какие молитвы, но в храм ходил редко – видимо, пугала длительность церковных
служб, природная стеснительность – возникали трудные на тот момент вопросы: как
подойти к батюшке, как исповедовать грехи и проч. Может быть, были и еще
какие-то причины. Постоянно ходить в храм, более-менее регулярно исповедоваться
и причащаться я начал только с 1999 года.


Безусловно, на ускорение процесса моего воцерковления повлиял
постепенно возникший интерес к правомонархической идеологии.


А возник он, конечно, тоже не сразу. Как, наверное, многие
советские люди вплоть до 1990-х годов я в значительной степени еще находился
под влиянием коммунистических иллюзий. К появлению во власти в 1991 году
«команды» Ельцина-Гайдара-Чубайса я отнесся резко отрицательно. Беловежские
соглашения, «шоковая терапия», грабительская приватизация, расстрел 4 октября 1993
года из танковых орудий Дома Советов России по приказу Ельцина и другие
трагические события начала 90-х все более усиливали антипатию к новому режиму,
и, хотя я никогда не занимался активной политикой, тем не менее, все
вышесказанное автоматически «бросало» меня в стан оппозиции, представляли
которую на тот момент коммунисты – КПРФ во главе с Г. А. Зюгановым. Мое видение
политического состояния страны было тогда весьма простым: марионетки Запада
захватили власть в государстве, грабят и насилуют Россию, высасывая из нее все.
Соответственно, полагал я, нужно поддерживать те силы, которые пытаются
сопротивляться правящему режиму. Так постепенно формировались мои
патриотические чувства.


Полное разочарование в деятельности КПРФ и в коммунистической
идеологии в целом наступило после президентских выборов 1996 года, когда
Зюганов сдал свои позиции и, не сопротивляясь, тихо уступил Ельцину. В народе,
в том числе и среди моих знакомых, поползли слухи о продажности
коммунистической оппозиции.


Что же касается монархической идеи, то на протяжении длительного
времени я не воспринимал ее всерьез. Мне, как и многим, представлялось, что
Монархия – это нечто экзотическое, давно отжившее. Думаю, что во многом
формированию у меня монархических взглядов поспособствовали мои
друзья-единомышленники, однокурсники, которые так же, как и я, в середине
1990-х годов двигались по пути политических исканий.


Сейчас, спустя более 20-ти лет, постепенно понимая, что
происходило тогда в моей душе, я прихожу к выводу, что, помимо самих друзей,
огромное влияние на меня оказали книги, которые они мне рекомендовали к
прочтению. Сначала – «Окаянные дни» И. А. Бунина, «Дни» и «1920» В. В.
Шульгина, затем – уже по-настоящему монархическая литература.


В эти же годы медленно продолжалось мое воцерковление. В РГПУ им.
А. И. Герцена (Педагогический университет) помещение храма святых апостолов
Петра и Павла передали, наконец, в 1996 году Церкви. Помню, как студенты
подписывали коллективное письмо ректору с просьбой положительно решить этот
вопрос. Затем мы с друзьями начали потихоньку помогать в восстановлении храма,
доставшегося нам в совершенно запущенном состоянии.


Окончательно монархические и, если угодно, черносотенные убеждения
у меня сформировались к весне 1997 года. Я тогда учился на третьем курсе
Факультета социальных наук РГПУ им. А. И. Герцена. Семинары по Истории России у
нас вел, кажется, бывший на тот момент ассистентом Д. А. Коцюбинский, человек
сугубо либеральных взглядов. Вместе с тем, он, как убежденный демократ,
предложил всем студентам нашей группы разделиться на «партии» (мы как раз
изучали социально-политическое развитие предреволюционной России). Надо
сказать, что и среди нас, учащихся, преобладали люди либеральных и отчасти
коммунистических взглядов. Быстро сформировались из студентов нашей группы
«кадеты», «эсеры», «эсдеки». Мы же с несколькими друзьями-единомышленниками
составили «черносотенный лагерь», разумея, что именно черносотенцы в начале ХХ
века всецело отстаивали традиционные ценности и были настоящими патриотами.
Именно тогда, при подготовке к семинарам, я впервые познакомился с литературой
по «Черной сотне» – различными академическими трудами, большинство из которых
рассматривали монархическое движение сквозь призму коммунистической или
либеральной идеологии. Другой литературы в свободном доступе тогда не было.
Кстати сказать, Д. А. Коцюбинский, несмотря на свои противоположные нашему
«кружку» мировоззренческие установки, был вполне объективен и непредвзят, в
итоге поставил всем «черносотенцам» «отлично».


Примерно в это же время, в 1997–1998 годах, благодаря
взаимодействию с моими друзьями-единомышленниками, я познакомился и с некоторой
монархической литературой, в том числе с издававшейся А. Р. Штильмарком газетой
«Черная сотня» (мы даже помогали ее распространять), с книгой В. М. Острецова
«Черная сотня и красная сотня» и, наконец, в 1998 году, с книгой В. В. Кожинова
«„Черносотенцы" и революция». Думаю, что эти работы тоже в значительной степени
на меня повлияли.


Тогда же я начал участвовать в Царских Крестных ходах,
организуемых протоиереем Алексием Масюком. Это было за несколько лет до
прославления Царственных Страстотерпцев на Юбилейном Архиерейском Соборе РПЦ в
августе 2000 года. Православные монархисты Крестным ходом шли от храма
Спаса-на-Крови к Казанскому собору и обратно. К сожалению, через несколько лет
городские власти Санкт-Петербурга фактически запретили Крестные ходы, дозволив
совершать только молебны у Спаса-на-Крови.


В 1998 году я от друзей-единомышленников узнал о существовании
«Православного радио Санкт-Петербурга», передачи которого также сыграли большую
роль в деле моего воцерковления и формирования монархических взглядов. В 2006
году мне удалось лично побывать в студии «Православного радио», а с 2008 года я
веду передачи на этой радиостанции, посвященные Русской истории, Русским Царям,
Русским монархистам.


Сферой моих научных интересов на тот момент была эпоха
Иоанна Грозного. Этот период российской истории, полный драматизма и величия,
привлекал меня еще с детства, еще в те времена, когда я находился в плену
коммунистических иллюзий. Просто было интересно узнавать о событиях далекого
прошлого. Да и вообще к истории Древней и Средневековой Руси у меня всегда,
буквально с четвертого класса, был повышенный интерес. Почему? Не знаю. Думаю,
что наша школьная учительница истории смогла заинтересовать так, что я полюбил
историю и все, что связано с седой стариной, с древностью.


А когда я заканчивал бакалавриат в РГПУ им. А. И. Герцена, этот
интерес к эпохе Иоанна Грозного вылился в выпускную квалификационную работу
«Новгородское изменное дело 1570 года». Выжимки из этой работы были мною
опубликованы в 1999 году в сборнике, вышедшем в Великом Новгороде под названием
«Прошлое Новгорода и Новгородской земли». В 2004 году в Санкт-Петербурге, в
сборнике «Мавродинских чтений», я опубликовал статью, посвященную историографии
«Новгородского изменного дела». В 2006 году основные положения этой работы мною
были использованы при подготовке фестиваля «Русское Царство», который прошел в
Феодоровском городке Царского Села в июле 2007 года (подробнее см.:
http://рустрана.рф/article.php?nid=26792).


На этом, собственно, мое изучение эпохи Иоанна Грозного, к
сожалению, закончилось. Дело в том, что научный руководитель моей бакалаврской
работы, д.и.н. В. С. Брачев с 1998 года больше не работал в РГПУ им. А. И.
Герцена, где я продолжал учиться (теперь уже в магистратуре). Соответственно,
передо мною встал вопрос о выборе научного руководителя. По эпохе Иоанна
Грозного научного руководителя, удовлетворявшего бы мои научные интересы, на
тот момент не нашлось. И вполне логичным стал «уход» в начало ХХ века, да и к
тому же интерес к монархическому движению у меня на тот момент уже
сформировался. Меня взялся «опекать» д.и.н. Анатолий Васильевич Смолин, который
и предложил написать магистерскую работу на основе дневника видного
черносотенца Бориса Владимировича Никольского. Прочитав этот дневник в
подлиннике (большая его часть хранится в Российском государственном
историческом архиве, который в те времена еще располагался в знаменитом здании
Сената и Синода), я понял, насколько мировоззрение Никольского близко моему
мировоззрению! Магистерская работа, таким образом, была написана на одном
дыхании.


Затем началась учеба в аспирантуре, где под руководством все того
же А. В. Смолина я написал кандидатскую диссертацию, посвященную
правомонархическим салонам конца XIX – начала ХХ века.


В 2001 году мне в руки попалась небольшая по объему книжка А. Д.
Степанова «Черная сотня: взгляд справа». Ввиду почти полного отсутствия
литературы по «Черной сотне» каждая книга, посвященная этой проблематике,
воспринималась мною и моими единомышленниками «на ура». Так произошло и с
работой Степанова. Осенью 2003 года через знакомых мне удалось выйти на Анатолия
Дмитриевича лично. Помню нашу первую встречу в зале Российской национальной
библиотеки. Так началось наше тесное сотрудничество, продолжающееся вот уже
более 14 лет!


Еще в 1999 году я прочитал некоторые труды д.э.н. О. А. Платонова,
которые произвели на меня сильное впечатление. В 2008 году, благодаря А. Д.
Степанову, мне удалось лично познакомиться с О. А. Платоновым, который
предложил участвовать в некоторых проектах возглавляемого им «Института Русской
цивилизации». С тех пор вышло около десяти книг, составителем которых я
являюсь; это, в первую очередь, труды известных черносотенцев (А. И. Дубровина,
Н. Е. Маркова, К. Н. Пасхалова, Г. Г. Замысловского, Б. В. Никольского и др.),
а также монография, посвященная видным монархистам начала ХХ века.







– Вы упомянули историка А. Д. Степанова. В своих работах о
«Черной сотне» он, в частности, пишет, что «правые в России были всегда» и
называет черносотенцев «славянофилами ХХ века». Поясните, пожалуйста, это
утверждение. Кто такие «правые», какова их идеология, как она образовалась и
развивалась на протяжении веков? Какое место в этом процессе занимают
консерваторы предреволюционного времени?


– В исторической и политологической литературе под «правыми»
традиционно понимают «консервативные партии, отстаивавшие и отстаивающие
традиционные – политический, социальный, экономический, религиозный, бытовой –
уклады жизни, стоящие за сохранение основ существующего или существовавшего
строя»
. Такая традиция именования всех консерваторов «правыми» пришла в
Россию из британского парламента, в котором консервативные силы традиционно
располагались по правую руку от председателя (спикера).



Идеология Русских монархистов, или, иначе говоря, правых
(черносотенных и националистических) политических организаций, определялась,
прежде всего, их четко выраженной приверженностью монархической идее и Теории
официальной народности, разработанной еще при Николае I министром народного
просвещения графом С. С. Уваровым: «Православие, Самодержавие, Народность».
Именно эти принципы легли в основание крупнейших правомонархических организаций
в начале ХХ века.


В программе самой известной и крупной правой организации – «Союза
Русского народа» (СРН), которая возникла в 1905 году, изначально
провозглашалось, что благо Отечества – в незыблемом следовании этой триединой
формуле. Православию, по программе черносотенцев, должно было предоставляться
первенствующее и господствующее положение. По мысли организаторов СРН, Царская
власть должна сохраняться неограниченной, а роль Государственной Думы сводиться
только к совещательной функции. СРН резко критиковал современный
бюрократический строй, заслонивший «светлую личность Царя от народа».
Русский народ, согласно идеологам СРН, должен обладать господствующим
положением в сохранении и развитии государства. В целом идеология «Союза» не
выходила за рамки общей православно-монархической концепции Русской
государственности и опиралась прежде всего на воззрения поздних славянофилов
(К. Н. Леонтьева, М. Н. Каткова, отчасти – Н. Я. Данилевского), а также
монархистов и деятелей Церкви (Л. А. Тихомирова, К. П. Победоносцева и т. д.).


Можно согласиться с А. Д. Степановым, что «правые были всегда»,
ибо всегда, на протяжении столетий, были консерваторы, выступавшие за
сохранение существующего строя, за традиционный уклад. Другое дело, что
движение «правых» долгое время не было структурировано, сами «правые», являясь
таковыми, конечно, не осознавали этот факт. Только со второй четверти XIX века
происходит становление более-менее обтекаемого движения славянофилов, которые,
на мой взгляд, явились непосредственными предшественниками черносотенцев.


Значение же черносотенцев начала ХХ века состоит не только в том,
что они пытались противостоять революционной смуте и сохранить в стране
традиционный уклад, но и в том, что их движение получило впервые в истории
Русского консерватизма более-менее четкую структуру (в виде партий, союзов,
братств, обществ и проч.).






Группа руководителей и членов «Союза Русского народа» со знаменами

и хоругвями у Казанского собора в Санкт-Петербурге, 1913 год




Несколько слов о связи черносотенцев со славянофилами. Мне
доводилось неоднократно выступать на различного рода конференциях, и приходится
констатировать тот факт, что до сих пор тезис о прямой связи черносотенцев со
славянофилами воспринимается в научной среде (как правило, не освободившейся от
либеральных и коммунистических пут) в штыки. На самом же деле эта связь четко
прослеживается.


Особо отметим, что важной вехой в процессе становления Русского
консерватизма в целом явилось славянофильство середины XIX века. Прежде всего
это труды Ивана Васильевича Киреевского, Алексея Степановича Хомякова и Ивана
Сергеевича Аксакова, которые строили свою историософскую концепцию на основании
противопоставления России и Запада. Фактически именно славянофилы явились основоположниками
Русской национально-консервативной мысли XIX века.


Важную роль в историософии славянофильства занимают представления
об идеале государственной власти, согласно которым каждый член общества
является как бы соработником Царя в деле государственного строительства. Вот
что писал об этом А. С. Хомяков: «Теперь, когда эпоха создания
государственного кончилась, когда связались колоссальные массы в одно целое,
несокрушимое для внешней вражды, настало для нас время понимать, что человек
достигает своей нравственной цели только в обществе, где силы каждого
принадлежат всем и силы всех каждому
»
(здесь и далее выделения в
тексте Д. С., – примеч. ред.).


Одна из ключевых идей славянофилов – изначально народныйхарактер традиционного Русского правления – Самодержавной Монархии. Вот что, к
примеру, отмечал на сей счет И. С. Аксаков: «Не бездушным, искусно
сооруженным механизмом является власть в России, а с человеческою душою и
сердцем
<…>. Нет, не рабами, по мысли и чувству народному,
властвует Русский Царь, а над свободными о Христе людьми Божиими, равно
искупленными кровью Спасителя»
.


Позднейшие интерпретации идей славянофилов мы находим в трудах
мыслителей конца XIX – начала ХХ века и, прежде всего, правомонархистов,
активно включившихся в новых условиях, после 1905 года, в политическую борьбу.
Среди них выделим Льва Александровича Тихомирова, являвшегося с 1909 года
редактором-издателем «Московских ведомостей». В своем фундаментальном труде
«Монархическая государственность» он, по сути дела, продолжал развивать
концепцию, если так можно выразиться, «идеальной Монархии» славянофилов, жестко
критикуя западноевропейский абсолютизм, привившийся, как известно, и на Русской
почве с XVIII века. «Прежде всего, то, что было осуждено эволюцией
государственности Европы с XVIII века – вовсе не было действительной Монархией.
Не Монархия в ней была упразднена, или ограничена, а абсолютистский произвол,
оказавшийся не способным служить организации усложнившихся социальных сил и
охранять свободу личности»
.


Важное место в формировании правоконсервативных идей занимает
знаменитый историософский труд великого Русского мыслителя, близкого к
славянофилам и черпавшего основу своих идей именно из славянофильства,
основоположника цивилизационного подхода к историческому процессу, Николая
Яковлевича Данилевского – «Россия и Европа». Многие идеи Данилевского позже
активно использовались черносотенцами. В частности, это касается отношения к
Западу, к западной цивилизации как таковой. Мыслитель считал, что
западноевропейский (романо-германский) культурно-исторический тип совершенно
отличается от славянского. По мнению Данилевского, мы можем заимствовать на
Западе, условно говоря, только технологии, но не можем заимствовать формы
жизнеустройства. Иначе Россию рано или поздно настигнет кризис, если не полная
катастрофа. Касаясь борьбы славянства с романо-германским миром, Н. Я.
Данилевский писал, что «…сама борьба с германо-романским миром, без которой
невозможна славянская независимость, должна послужить лекарством для
искоренения той язвы подражательности и рабского отношения к Западу, которая
въелась в славянское тело и душу путем некоторых неблагоприятных условий их
исторического развития»
.








Впоследствии идеи Н. Я. Данилевского развивал другой
консервативный мыслитель, которого обычно именуют «поздним славянофилом», –
Константин Николаевич Леонтьев. В своих трудах он резко выступал против
«всесмешения», против стирания каких бы то ни было границ между российской и
западной культурами. Постепенное размывание сословных границ, которое
наблюдалось в России уже в XIX веке, по его словам, имеет самые пагубные
последствия, в том числе и для ее природы. «Эмансипированный Русский
человек восторжествовал над своей родной природой – он изуродовал ее быстрее
всякого европейца»
, – горестно отмечал мыслитель.


А вот более поздняя интерпретация идей Данилевского и Леонтьева со
стороны профессора Б. В. Никольского, который в апреле 1904 года на страницах
своего дневника размышлял о всемирной миссии России: «…Политика истинная
возможна только при мысли о мировом призвании своего Отечества. Таким мировым
призванием России я считаю осуществление мысли о федеральном человечестве.
<…>Идея федерального человечества – идея славянофильская, и особенно
Данилевского. Она стихийна и безсознательна, но глубоко национальна. Из нее вся
наша „безкорыстная" политика
<…>. Наша история завоевательна: мы
ищем границ. Наша политика безкорыстна: мы ничего не ищем за границами... Мы призваны
быть „третьими", вносящими равновесие. Мы те третьи, без помощи которых праву
не сладить с силою»
.


Б. В. Никольский также переосмыслял концепцию сословности К. Н.
Леонтьева и писал в этой связи: «У Леонтьева его поклонение сословности
было частью кровною традицией, частью – идеалом художника; это было личное
дело, неотделимое от него самого, один из контрастов, составлявших этого
удивительного человека»
.


Итак, мы видим, что, несмотря на некоторые расхождения, видные
представители нового поколения консерваторов (черносотенцы) продолжали
развивать идеи предшествующего поколения – славянофилов. Впрочем,
славянофильская мысль являлась не единственным источником при формировании
черносотенной идеологии. Сильное влияние на нее оказал так называемый «бюрократический
консерватизм» идеологов Императорской власти времен Александра III – М. Н.
Каткова, князя В. П. Мещерского, К. П. Победоносцева.









– Мы говорим о преемственности Русской консервативной
мысли. Хочется понять: что происходило с ней после революции, в советское
время, после распада СССР и в каком состоянии она пребывает сегодня? Были ли
мыслители, деятели, сохранявшие и развивавшие эту традицию, передавшие ее нашим
современникам? В этом контексте – каково значение наследия и опыта черносотенцев,
насколько информация о них востребована в наши дни?


– Этот вопрос очень сложный и неоднозначный. Дело в том, что в
советской России после революции 1917 года и Гражданской войны говорить о
развитии консервативной мысли можно с большим трудом. В стране господствовала
коммунистическая идеология, обществу была навязана коммунистическая мораль.
Лидеры черносотенного движения либо были физически уничтожены, либо оказались в
эмиграции.


Думается, что о консерватизме в послереволюционный период следует
говорить, рассматривая это явление в двух ипостасях. С одной стороны, это
Русская эмигрантская традиция. Можно вспомнить и назвать десятки, сотни имен
Русских эмигрантов, так или иначе развивавших в своих трудах идеи Русского
консерватизма. Только после падения «железного занавеса» их сочинения в нашей
стране стали доступны широким массам. Сейчас они активно переиздаются и находят
своего благодарного читателя.


Что же касается консерватизма в СССР… Несмотря на господство
коммунистической идеологии, даже через идеологические шоры время от времени
проникали на свет Божий идеи преемственности поколений, идеи сохранения
традиционного уклада. Особенно это касается позднесоветского периода, когда
идеологический диктат заметно ослабел (в т. н. «эпоху застоя» и начавшуюся
вслед за ней «эпоху перестройки»). В контексте развития консервативных идей
следует рассматривать и деятельность т. н. «Русской партии» в СССР, и
произведения писателей-«деревенщиков», и творчество художника И. С. Глазунова…


После развала СССР открылись новые возможности для дальнейшего
развития правоконсервативной идеологии. Идеи славянофилов и черносотенцев
становятся все более популярными, труды консервативных мыслителей XIX – начала
ХХ века, а также труды консерваторов-эмигрантов активно переиздаются. Даже по
количеству просмотров соответствующего контента в сети Интернет видно, что
интерес к консерватизму не только не ослабевает, но, наоборот, возрастает.
Постепенно в сторону консерватизма обращается и государственная власть. Мы
выходим из эпохи ельцинского безвременья, и махровый либерализм постепенно, но
верно уходит из государственной жизни. Безусловно, на этом пути консервативного
оздоровления российской государственности есть еще масса препон, процесс идет
медленно, не так быстро, как хотелось бы нам, продолжателям консервативной
традиции. Тем не менее, хочется выразить уверенность, что «консервативный
поворот» российской власти продолжится и впредь.



Беседовала Анна
Самсонова









+
+ +


Православная вера должна быть господствующей в
России, как исповедуемая Царем и народом и как непреложная основа Русского
просвещения и народного воспитания.


+ + +


«Русское собрание», не взирая на все
испытания, неудачи, колебания, потрясения и переживаемую нами смуту, признает
Царское Самодержавие совершеннейшей формой правления в России, видя в нем
главный залог как исполнения Россией ее всемирно-христианского призвания, так и
ее внешнего государственного могущества и внутреннего государственного
единства.


+ + +


Россия едина и неделима, никакие «автономии»
не допустимы, и каждая попытка к расчленению нашей Родины под каким бы то ни
было видом, предлогом или названием должна быть встречаема решительным и
твердым противодействием всех правительственных и общественных сил. <…>
При определении прав отдельных народностей необходимо сообразоваться с
готовностью каждой из них служить России и Русскому народу в достижении
общегосударственных задач.



Из программы
первой Русской общественной


монархической организации «Русское Собрание»,

в основу которой была положена триада «Православие,

Самодержавие и Русская Народность» (СПб., 1907)



Продолжение следует


Источник: http://pkrest.ru






У НАС НЕ ОДНА ВЕРА И НЕ ОДНО ПОНИМАНИЕ ЦЕРКВИ.
долгополов
igordolgopoloff
У НАС НЕ ОДНА ВЕРА И НЕ ОДНО ПОНИМАНИЕ ЦЕРКВИ: Комментарий к заявлению представителя Папского совета по содействию христианскому единству



…возвести братиям и игумену, что враги Мои и враги сына Моего приблизились.
Слова Богоматери из Повести о нашествии папистов на Святую Гору Афон[1]


В своем недавнем интервью «Vatican News» представитель Папского совета по содействию христианскому единству заявил о готовящихся в Вене мероприятиях по случаю прошедшей два года назад встречи в Гаване Римского папы Франциска и Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла[2]. Эти мероприятия станут вторым шагом, как он заявил, по развитию отношений между Ватиканом и Московской Патриархией.

Кроме всего прочего, о. Иакинф Дестивель с уверенностью высказал следующее: «У нас одна и та же вера во Христа и одно понимание Церкви, хотя это и находит различные выражения в культурах». Такое мнение, в действительности, получило весьма широкое распространение в светской околоцерковной среде и в экуменических кругах, которые пренебрегают и историй Церкви, и догматическим учением Церкви, ее аскетическим преданием. Этой категории людей совершенно безразлично, где ересь, а где истина, где Церковь, а где антицерковь, где спасение, а где погибель.


Историческое сознание Православной Церкви в отношении римо-католической церкви запада окончательно сформировалось уже в момент заключению Лионской унии в 1274 г. Этому времени предшествовали: разрыв в евхаристическом общении и удаление из диптихов Восточных Патриархов имени римского папы в 1009 г. По причине принятия Римской церковью еретического учения filioque. Напомним, что любое искажение Символа веры было осуждено еще на III Вселенском Соборе в 431 г. А также оно получило более решительное осуждение всей Церковью, Востока и Запада на т. н. VIII Вселенском Соборе 879-880 г. при свт. Фотие, Патриархе Константинопольском[3]. Свт. Фотий особенно раскрывал это еретическое учение в своем послании «к Восточным архиепископским кафедрам» (πρός τούς τῆςἈνατολῆς ἀρχιεπισκοπικούς θρόνους), в котором он расценивал эту ересь как «безбожное мнение» (ἄθεονγνώμην), «нечестие», «эти епископы из мрака (епископы же эти )». Т. е. западные епископы – это так называемые епископы, поскольку франки назначали епископов без рукоположения, а они-то и внедрили ересь Filioque в Символ веры. Свт. Фотий пишет в своем письме о франках, которые насадили эту ересь: «Этих обманщиков и богоборцев мы осудили соборно и божественным гласом».


ПОВЕСТЬ О НАШЕСТВИИ ПАПИСТОВ НА СВЯТУЮ ГОРУ АФОН ПРИ ИМПЕРАТОРЕ МИХАИЛЕ ПАЛЕОЛОГЕ И ИОАННЕ ВЕККЕ КАК ВАЖНЫЙ И АВТОРИТЕТНЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК




Мы не можем обойти молчанием событие, которое происходило в 1284-1285 гг. на Святой Горе Афон. В это время на Святую Гору прибыла многочисленная делегация «латиномудствующих» вместе с императором Михаилом[4], которые пытались насадить унию, подписанную между Церквами в Лионе в 1274 г.[5] Фактически все иноки Святой Горы категорически отказались принимать веру латинян, называя ее «антихристовой», «ересью», «безбожием». Римского папу святогорские преподобномученики называли «еретиком» (αἰρετικό) и «посланником сатаны» (ἀπόστολο τοῦ σατανᾶ)[6]. Но святое предание Горы Афон хранит важные слова Богоматери, произнесенные одному отшельнику, жившему неподалеку от Зографской славяно-болгарской обители. Богоматерь предупредила о скором появлении латинян у Зографской обители. Но самое важное – это Ее слова, оценивающие римо-католическую веру: «Возвести братии обители, чтобы заперлись, потому что богопротивные римляне напали на это Мною избранное место и уже находятся близко». [7] В греческой редакции Повести эти слова Богоматери звучат более конкретно и еще резче: «Враги Мои и враги Сына Моего»[8].

Афонский патерик подробно рассказывает и о том, каким вразумлением от Бога закончилась попытка монахов Ксиропотамской обители совершить совместную литургию с папистами: «Монахи соединяются с еретиками, но Бог презирает с неба на преступников и, во время молитвы при возгласе „о архиепископе нашем, иже в Риме и о благочестивом царе", потрясает землю и то место, где стояли недостойные, так что стены монастырские с находящимися в них зданиями распались на подобие иерихонских стен при Иисусе Навине… Жертвой этого землетрясения были многие из латинян, которые были убиты павшими стенами. Из оставшихся в живых одни, видя такое знаменательное чудо, со страхом и стыдом удалились на свои суда, а другие из них покаялись, остались в горах и сделались хорошими иноками»[9].

Вся Повесть о нашествии папистов на Святую Гору Афон, хотя она были и записана в 13-14 в., а ранние сохранившиеся рукописи ее относятся в 14-16 вв., дает нам прекрасный экклесиологический материал. Такой же богатый материал мы находим в Послании Святой Горы Афон императору Михаилу на его «Πρόσταγμα» относительно заключения унии с Римом. Указывая на новшества латинян (пост в субботу, использование за Божественной литургией опресноков, добавление в Символ веры беззаконной вставки filioque), святогорские монахи писали императору: «Они, святый Владыка, в самых главных положениях веры ничего не оставили незапятнанным и неискаженным. Поэтому они не только отрезаны от доброго и прекрасного и повсюду распространенного тела Христова, но они преданы сатане. Ибо апостол Павел, запечатывая все евангельское и апостольское учение, говорит к Галатам о том, кто вводит какое-то отличное учение, даже только по одному вопросу:„Но если бы даже мы, или ангел с неба стал бы вам благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" (Гал. 1, 8). Несомненно, что эти слова в большей мере обращены и к италийцам, которые в последнее время ввели столь многочисленные отличия в учении и ниспровергают почти что все Евангелие, апостольское, законное и отеческое Предание…»[10]

Для святогорских отцов 13 столетия римо-католическая церковь:

    Это не Церковь,
    Она ввела многочисленные новшестве в вопросах веры,
    Она является ересью, безбожием, предана сатане,
    Она отделена от Церкви,
    Она ниспровергает почти все Евангелие и Священное Предание
    Римский папа является еретиком, апостолом сатаны.

Совершенно справедливо святогорские отцы задают вопрос императору Михаилу Палеологу: «Итак, как же мы можем законно и богоугодно соединиться с теми, от которых мы справедливо и законно отделились, поскольку они неизменно пребываютв своих ересях? Если же мы это примем (унию), то мы сразу ниспровергнем все и уничтожим Православие…»

Такую позицию и такое же сознание мы встречаем и у свт. Григория Паламы, и у свт. Симеона Солунского, и у свт. Марка Евгеника, и в Послании Восточных Патриархов, и во всех официальных посланиях Восточной Православной Церкви вплоть до начала 20 столетия[11].


ФАНАТИЗМ ИЛИ ЗДРАВОЕ ЧУВСТВО ИСТИНЫ И ЕЕ ИСПОВЕДАНИЕ?

Т. е. в этой Повести сосредоточены наиважнейшие оценки западной церкви, ее вероучения. Было бы совершенно невежественно считать высказывания святогорских монахов того времени и оценивать их вероисповедную позицию за некий фанатизм. Это столь излюбленная фраза, ставшая уже клеймом, которым православные сторонники активного экуменизма печатлеют здравую православную экклезиологическую позицию, не приемлющую существование какой-то еще церкви вне Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, т. е. Православной Восточной Церкви, и не допускающую существования спасения вне ее, является плодом духовной секуляризации, крайней степени обмирщения и духовной прелести. Для ликвидации вероятной неграмотности критиков церковной акривиимы напомним, что согласно прп. Иоанну Лествичнику, авторитетнейшему учителю по православной аскетике, монах, живущий в лоне священного предания, достигающий среднего состояния (ἐν τοῖς μέσοις), т. е. входящий в состояние просвещения (φωτισμός), обладает «умным чувством» (νοερά ἔσθησις), с помощью которого он «непогрешительно различает истинное доброе от естественного, и от того, что противно доброму»[12]. В этом состоянии подвижник обретает и т. н. догматическое сознание[13], т. е. умное чувство истины. Из этого состояния просвещения от Бога инок правильно реагирует на ересь как на хулу, на богохульство, безбожие, нечестие (κακοδοξία), как на погибель. При этом методы еретиков и православных совершенно разные. Первые насаждают ересь всегда силой (гонения, притеснения, убийства и т. д.), а последние путем вразумления и обличения.


БОГОСЛОВСКИЙ КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ И ОЦЕНКА АСКЕТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ И ДУХОВНОСТИ РИМО-КАТОЛИКОВ СВЯТЫМИ ОТЦАМИ

Свт. Игнаний (Брянчанинов), обладая этим чувством, опытно познав и приобщившись к аскетическому преданию Восточной Православной Церкви, дает нам точные и верные суждения и о аскетике римо-католической церкви, о ее т. н. святых. Возражая на высказывания некоторых православных, что свт. Игнатий выражал свою личную точку зрения на римо-католицизм, мы укажем на точнейший критерий оценки как догматических воззрений кого-либо, так и аскетики – «во всем последуя Святым Отцам». Это высказывание, скрепленное оросом IV Вселенского Собора, повторялось во всех оросах последующих Вселенских Соборов. Т. е. если человек не приобщен опытно к аскетической жизни Православной Церкви, то он не может обладать просвещенным умом. Свт. Игнатий (Брянчанинов) все свои выводы делает просвещенным от Бога умом на основании опытного и теоретического приобщения к аскетической традиции Восточной Православной Церкви и ее догматическому учению. И эти выводы безошибочны, точны, благодатны.

Сторонники широкого экуменического диалога считают, что в римо-католической церкви сохранились следы древней аскетики, восходящей к Неразделенной Церкви. Они также считают, что путем участия в международных экуменических встречах по духовной жизни в экуменических международных братствах в Босе и др. можно обогатить опытом Восточной Церкви римо-католический запад и наоборот. Однако эта мысль является глубочайшим заблуждением, поскольку аскетика и догматическое учение неразрывно связаны между собой. И повреждение догматов в западной церкви привело к ее отпадению от Единой, Соборной и Апостольской Церкви, а оно неизбежно привело к практике совершенно ложной духовности, состоянию обольщенности, прелести.

Свт. Игнатий (Брянчанинов), глубочайший знаток православной святоотеческой аскетики, подчеркивает: «После разлучения этой церкви (западной, римо-католической) от Восточной и отпадения ее в гибельную тьму ереси», ее подвижники и писатели получили другое направление подвижничества: сами влеклись и влекут своих читателей к высотам, недоступным для новоначальных, «заносятся и заносят».В основе аскетического подвига т. н. «святых» западной церкви лежит дух прелести, порожденный ложном мнением и восторженностью. Дух покаяния, зрение своего греха, самоукорение, составлящие сердцевину и основание аскетического спасительного делания[14], чужды западной аскетике. Свт. Игнатий подчеркивает, что «прелесть уже естественно воздвигается на основании богохульства, которым у еретиков извращена догматическая вера».

Отличие католической аскетики от православной аскетической древней традиции, которая была ранее присуща западу и отражена в творениях прп. Венедикта Нурсийского, прп. Иоанна Кассиана римлянина, отмечается уже у Бернара Клервосского, которому была присуща «резкая черта». Последующие т. н. святые западной церкви по мере исторического удаления все больше уклонялись от православной традиции и у них «разгорячение, часто исступленная мечтательность заменяет… все духовное, о котором они не имеют никакого понятия. Эта мечтательность признана ими благодать». Тот же свт. Игнатий (Брянчанинов), касаясь практики учредителя иезуитского ордена Игнатия Лайолы, подчеркивает, что«поведение подвижников латинства, объятых прелестью, было всегда исступленным по причине необыкновенного вещественного, страстного разгорячения»[15].

Ничего общего с аскетическим деланием и ступенями духовного совершенствования (очищения, просвещения и обожения) не имеют западные «святые», которые у римо-католиков чтутся как величайшие выразители святости: Фома Кемпийский, Франциск Ассизский. В основе их делания лежит дух прельщенности, тончайшего тщеславия, естественной любви, которая не имеет ничего общего с духовной любовью в состоянии просвещения и безстрастия.

Если в основу делания православного монашества полагаются труды Святых Отцов Добротолюбия (прп. Иоанн Лествичник, прп. Феодор Студит, прп. Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Антонй Великий, прп. Макарий Великий и др., а также Отцы исихазма и, конечно же, свт. Григорий Палама), и каждый инок Православной Церкви должен и теоретически, и опытно постигать изложенное в их богоухновенных трудах, то в основу римо-католической аскетики полагаются не святые Отцы Древней Церкви, они являются лишь предметом академических исследований, а «святые» нового времени, личное мнение и т. д. Принцип «во всем последуя Святым Отцам» чужд ментальности и сознанию римо-католичества.





ПРИМАТ РИМСКОГО ПАПЫ И ЕГО НЕПОГРЕШИМОСТЬ – ОСНОВА РИМО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЭККЛЕСИОЛОГИИ

Несмотря на то, что в Конституциях II Ватиканского собора много приводится цитат из Священного Писания, выражающих учение о Церкви как о мистическом Теле Христовом[16], тем не менее, католическая экклесиология принципиально отлична от православного понимания Церкви. Эта принципиальная разница заключается в учении римо-католической церкви о римском папе, которое догматически сформулировано и изложено было на I Ватиканском соборе и получило свое дальнейшее углубление на II Ватиканском соборе (1961-1965 гг).

«Эта Церковь, основанная и организованная в этом мире как общество, осуществлена в Церкви католической, управляемой преемником Петра и епископами, находящимися в общении с ним…»[17]

«Священный Собор, следуя по стопам первого Ватиканского Собора, учит и провозглашает, что Иисус Христос, предвечный Пастырь, создал Свою Церковь, послав Апостолов, как Он Сам был послан Отцов (Ин. 20, 21), и восхотел, чтобы им преемники, то есть епископы, были в Его Церкви пастырями до скончания века. И для того, чтобы Епископат был един и неделим, Он поставил во главе других Апостолов блаженного Петра и в нем заложил постоянное и видимое начало и основание единства веры и общения. Это учение об установлении, непрерывности, значении и смысле священного первенства Римского первосвященника и его безошибочного учительства, священный Собор вновь предлагает всем верным твердо верить и, продолжая начатое, постановил перед всеми исповедать и провозгласить учение о Епископах, преемниках Апостолов, которые с Преемником Петра, наместником Христа и видимым Главной всей Церкви, управляют домом Бога Живого»[18].

Известный греческий богослов и профессор догматического богословия о. Антоний Алевизопулос подчеркивает: «Основополагающееотличие римо-католицизма от Православия состоит в определении I Ватиканского собора (1870), который поставил папу в качестве видимый главы Церкви и наделяет его непогрешимостью, и конечно же, „сам по себе, а не с согласия Церкви". Когда был установлен новый догмат о первенстве и непогрешимости папы, это привело в конечном итоге к новому расколу и созданию Старокатолической „церкви"... II Ватиканский собор (1962-65 гг.) не внес никаких изменений в имеющиеся догматические отличия. В „Догматическом постановлении о Церкви", которое оценивается как „наиважнейший документ II Ватиканского собора", придается авторитетность и важность I Ватиканскому собору и подчеркивается, что папа является „уникальным и видимым принципом и основанием единства в вере и церковного общения"...

Папа поставляется выше Вселенских соборов (гл.3, 22); и для того, чтобы кому-либо быть „полностью введенным" в церковное общение, необходимо признать первенство и непогрешимость папы (гл. 2, 9). Кроме того „открыто" римо-католики на основании этого собора в „Постановлении об Экуменизме" провозглашают, что христиане не римо-католики „составляют некое иную общность" вместе с римской „Церковью", что „полнота благодати и истины вверена Римо-Католической Церкви", и что „все должны быть в полном общении (с ней), те которые каким-то образом принадлежат уже к народу Божию" (пар.3)

...Православная Церковь не может признать догмат о первенстве и непогрешимости папы. Этот догмат, как бы то ни было, не имеет места в Священном Писании, ни соответственно в древнем предании Церкви. Цитата из Священного Писания: „Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее" (Мф. 16, 18) не имеют никакого отношения к римскому папе. Она означает, что Церковь, которая была основана Господом, в своем основании имеет исповедание веры Петра в то, что Христос есть в сущности „Сын Божий" по природе, то есть согласно этой вере в лице Христа соединились Бог и человек. Эта вера и является основанием Церкви, а не апостол Петр. Христос подчеркивает, что в каком смысле Петр был „сыном Ионы", в таком же смысле и Сам он есть „Сын Бога живого", то есть единосущен Отцу (Мф. 16, 17-18).

Но если же Петр считается камнем в основании Церкви, то следует предположить, что краеугольным камнем является Сам Христос, а последующими камнями являются все Апостолы, но не только Петр (Ефес. 2, 20, см. 1 Кор. 3, 11). Поэтому и его „ключи" „вязать и решить", то есть право совершать таинство прощения грехов, передается не только Петру (Мф. 16, 19), но и всем Апостолам (Мф. 15, 18). В Священном Писании все Апостолы обладают равной честью (Мф. 16, 28; Апок. 21. 12-21). Апостольский собор выше всякого Апостола и апостола Петра (Деян. 15, 14). Конечно, на Апостольском соборе председательствует апостол Иаков, а не Петр (Деян. 14, 6-26). Но почему же мы как бы то ни было должны принимать первенство апостола Петра, почему его наследует римский папа, а не все епископы, которые были поставлены апостолом Петром, как, например епископ Антиохийский? Первенство и непогрешимость папы отвергается и историей»[19].

Принцип соборности-кафоличности Церкви в римо-католической церкви понимается и воспринимается через призму учения о римском папе как непогрешимом толкователе истины. Совершенно иначе кафоличность-соборность в хранении истины понимается и осознается в Православной Церкви. Иерархичность Церкви ставится к этому принципу, в отличие от римо-католицизма, в подчиненное положение. Истина в Православной Церкви является даже не только на Вселенском Соборе, но и в одном подвижнике. И чаще всего хранителем истины является меньшинство, а не большинство в Церкви. И таких случаев в истории Церкви было более чем достаточно. «Истина есть сама мерило, которым мы моем измерить ценность общего мнения. Кафолический опыт может быть выражен даже меньшинством, даже одиноким исповедником веры – и этого вполне достаточно, «исторические и практические методы узнавания священной и кафолической традиции могут быть разнообразны; созыв Вселенского Собора – лишь один из них, и причем не единственный. Но может случиться так, что в ходе Собора истина будет выражена меньшинством. А еще важнее то, что истина может открыться и без Собора» [20]. А также мы напомним и вполне ясное свидетельство Восточных Патриархов о том, что «ни соборы, ни патриархи, а сам народ, то есть Тело Церкви, является хранителем благочестия[21].

Все нами приведенное и высказанное является более чем убедительным свидетельством того, что римо-католическая церковь и Православная Церковь имеют мало общего. И понимание Церкви в Православии и римо-католичестве принципиально разное. Разным является и духовная жизнь, аскетика. И корень такого принципиального отличия лежит в том, что западная церковь не просто отделилась от Восточной, и вовсе не потому что они имеют разную культуру, а в том, что в западной церкви были введены пагубные ереси. Эти ереси превратили западную церковь в ересь папизма, лишенную спасительной благодати. Все ее таинства лишены благодати и действенности[22]. Внешне она представляет лишь некую бездушную бутафорию христианства.


Редакция интернет-портала «Православный Апологет»

Источник: https://apologet.spb.ru

Жизнь для Царского Дела
долгополов
igordolgopoloff



Н. А. Соколов


Никакой исторический процесс
немыслим вне представлений прошлого.
В этом нашем прошлом – тяжкое
злодеяние: убийство Царя и его Семьи.
Правдивым рассказом я полагал бы
послужить моему родному народу.
Н. А. Соколов



Имя следователя Николая Алексеевича Соколова неразрывно связано с делом по выяснению обстоятельств и установлению состава участников величайшего из когда-либо совершенных в России преступлений – убийства Государя Императора Николая II и его Августейшей Семьи.

В одном из первых биографических очерков «Памяти Н. А. Соколова» в альманахе «Русская летопись» (Париж, 1925) отмечалось: «Следствие по этому чудовищному делу началось тотчас же после занятия Екатеринбурга войсками адмирала Колчака 25 июля [1918 г.], но, к сожалению, вначале оно велось неопытными лицами и мало подвигалось вперед. Это именно обстоятельство и побудило в начале 1919 года адмирала Колчака передать все следствие в руки Н. А. Соколова, имевшего уже тогда установившуюся репутацию опытного следователя и кристально честного человека, притом человека совершенно Русского, горячего патриота, верного заветам своей Родины».

Генерал М. К. Дитерихс, командовавший Западным фронтом армии Колчака, куратор расследования о цареубийстве, так описал момент передачи им делопроизводства Н. А. Соколову: «В ту минуту по побледневшему серьезному выражению лица Соколова, по нервно дрожащим рукам было видно, что он глубоко и убежденно сознавал ответственность, принимавшуюся им на себя перед своим народом и историею. Он понимал, что вся его дальнейшая жизнь должна быть посвящена исключительно работе по раскрытию этого кошмарного преступления и оставлению будущей России всестороннего, обоснованного, а главное правдивого материала для понимания Русским человеком истории трагической гибели прямой линии Дома Романовых и правильной оценки национально чистых и верных вере своего народа Главы и Членов Августейшей Семьи»…



Николай Алексеевич Соколов родился 1 мая 1882 года в городе Мокшане Пензенской губернии, в зажиточной купеческой семье, и по окончании юридического факультета Харьковского университета (диплом первой степени) в 1904 году приступил к службе младшим кандидатом на должности по судебному ведомству в Пензе. Его служебные характеристики: «весьма хороших способностей», «отличается трудолюбием», «нравственно безупречен». Скрупулезность, даже в мелочах, была характерной чертой молодого следователя, стремившегося стать профессионалом своего дела. И он стал им, несмотря на слабое здоровье: в 1911 году его назначают следователем по особо важным делам Пензенского окружного суда.

После захвата власти в Пензе большевиками в декабре 1917-го Соколов, сославшись на болезнь, отстраняется от дел, а летом 1918-го, переодевшись крестьянином, пешком пробирается в Сибирь. По свидетельству его будущего сотрудника, капитана П. П. Булыгина, «в Омск Соколов пришел переодетым бродягой, что ему прекрасно удалось из-за его исключительного знания жизни и быта простонародья».

Источник этих знаний, давших следователю возможность не только совершить одиссею по красным тылам, но и впоследствии вести Царское Дело в тяжелейших условиях, раскрывает М. К. Дитерихс: «Окончив университет, как молодой юрист, он возвращается снова в народ и на этот раз проникает в другую среду народа – среду преступную, уголовную, порой жестокую до зверства. Но она не отталкивает его, не заставляет разлюбить свой народ; наоборот, как развитой, образованный, начитанный и идейный человек, он и тут находит место любви, ибо видит всегда основные причины, корень зла преступности в большинстве обследуемых им объектов –темноту и некультурность – и привязывается к народу еще больше по основному качеству Русского человека – жалости.

Он приобретает способность разговаривать с преступником, добиваться от него правды, исповеди, признания; он беседует с ним, гуляет, живет, пьет чай, курит, и еще накануне упорствовавший уголовник назавтра начинает говорить, рассказывать, увлекается, плачет даже иногда. Поразительно, что преступники, выводившиеся им на свет Божий, почти никогда не питали к нему чувства злобы; чаще всего их отношение к нему выражалось словами: „Ловко он меня поймал“, с тоном удивления, а не злобы».

Генерала оставил и более подробные сведения о переходе следователя: «Скрываясь во время своего бегства из Пензы от большевиков и направляясь к нашим линиям, в одной деревне он наткнулся на мужика, который года за три до этого был изобличен им в убийстве и ограблении своей жертвы. Мужик судился и был присужден к большому наказанию. Революция дала ему возможность вернуться к себе в разоренное за его отсутствие гнездо. Он узнал Соколова, и Соколов узнал его. Кругом были красноармейцы. Мужик мог легко отомстить. Но он не сделал этого, взял к себе в избу, накормил и дал переночевать. А наутро, отправляя Соколова, принес ему старую, продранную шапку и подал со словами: „Одень эту, а то твоя хороша, догадаются“».

В Омске Н. А. Соколов получает должность следователя по особо важным делам Омского окружного суда. 5 февраля 1919 года он в первый раз встречается с верховным правителем А. В. Колчаком, а уже 7 февраля того же года получает назначение, ставшее смыслом всей его жизни.
Приведем еще две характерные особенности личности Николая Алексеевича из книги Дитерихса: «С детства природный охотник, привыкший к лишениям бродячей охотничьей жизни, к высиживанию по часам глухаря или тетерева на току, он развил в себе до максимального предела наблюдательность, угадывание примет и безконечное терпение в достижении цели. <…>

Как сын Русской простой и честной семьи, Соколов воспитывался, вырос и созрел в твердом, непоколебимом сознании, что Россия и Русский народ „без Бога на Небе и Царя на Земле“ не проживут. Образование и университет не только не поколебали в нем этой веры, но укрепили еще более, а страстность натуры и любовь к законности делали его исключительно преданным монархистом по убеждению».

С 8 марта по 11 июня 1919 года Н. А. Соколов проводит следственные действия в Екатеринбурге. Изучив все материалы, которые были собраны до него, он вновь и вновь лично осматривает дом Ипатьева, расспрашивает очевидцев и допрашивает свидетелей. Как только сходит снег, организует небывалые по масштабам поисковые работы в урочище Четырех Братьев и на много километров вокруг. При это обследованы были 29 шахт, но все вело к Ганиной яме.

Пройдя пешком 20 верст от Екатеринбурга до урочища Четырех Братьев по старой Коптяковский дороге, обыскав местность вокруг этого урочища, допросив жителей деревни Коптяки и смотрителей железной дороги, проведя доступные в то время криминалистические экспертизы, следователь пришел к однозначному выводу: Царская Семья была убита, а их тела – расчленены и уничтожены.

11 июля Н. А. Соколов получает предписание: ввиду приближения красных к Екатеринбургу немедленно покинуть город, забрав с собой следственные материалы. «Когда белые оставляли Екатеринбург, – писал П. П. Булыгин, – Соколов с последними частями отступающих войск покинул „Шахту четырех братьев“, где сгорели тела Царской Семьи. Уходил Соколов уже под выстрелами красных разъездов. По агентурным сведениям известно, что въехавший в Екатеринбург с первыми частями большевиков Юровский тотчас же кинулся на шахту, чтобы узнать, что там было сделано белым следствием. Сделано было много».

В наиболее кратком и доступном виде основные выводы Н. Соколова изложены им самим в докладе вдовствующей Императрице Марии Феодоровне, матери Царя Мученика Николая II, написанном уже в Париже: «Принимая во внимание данные осмотра этой местности и совокупность обнаруженных здесь нахождений, следственная власть не питает никаких сомнений и совершенно убеждена в том, что трупы Августейших Особ и всех остальных, погибших вместе с Ними, около одной из шахт сначала расчленяли на части, а затем сжигали на кострах при помощи бензина. Трудно поддававшиеся действию огня части разрушались при помощи серной кислоты. <…>

Когда шло уничтожение трупов, охрана не снималась с постов при доме Ипатьева. Когда же все трупы были уничтожены, охрана была снята и большевики объявили в своих газетах и путем особых объявлений о „расстреле“ Государя Императора и об „эвакуации“ Августейшей Семьи в „надежное место“, охрана была уже не нужна, т. к. уничтожением трупов они отнимали возможность опровергнуть их ложь.

С того времени они тщательно поддерживают, особенно в зарубежной прессе, версию об „увозе“ Августейшей Семьи из России. <…>

Я познаю, сколь горька истина о мученической кончине Августейшей Семьи. И я осмеливаюсь молить у Ее Императорского Величества Всемилостивейшей Государыни Ее ко мне милости простить мне сию горечь: тяжелое дело следователя налагает на меня обязанность найти истину, и одну только истину, как бы горька она ни была».

23 ноября 1924 года Николай Алексеевич Соколов был обнаружен мертвым в садике своего дома под Парижем. По официальной версии кончина 42-летнего следователя наступила в результате разрыва сердца, однако существуют основания серьезно сомневаться в ее естественности.

«Отрицание выводов следствия Н. А. Соколова, – пишет С. В. Фомин, наш современник, изучающий Царское Дело, – ритуального характера убийства или уничтожения разрубленных тел огнем и кислотой; допуск мнимого „спасения“ Царской Семьи или „казни одного лишь Царя“, – все это роднит людей, чисто внешне занимающих противоположные (иногда даже вроде бы враждебные) позиции, раскрывая нам неявное их родство, будь то авторы ранних писаний большевики-цареубийцы и их кураторы-„союзники“, обнаружившие „екатеринбургские останки“ Гелий Рябов и Александр Авдонин, английские журналисты Том Манголд и Энтони Саммерс, американка Шэй МакНил или свердловский писатель Лев Сонин (Хайкельсон), вплоть до нынешних следователя Владимира Соловьева и главы фонда „S.E.A.R.C.H.“ („Поиск“) русского американца Петра Сарандинаки и журналистов Алексея Венедиктова и Анатолия Степанова».

Как бы там ни было, противники выводов следствия Соколова по сути так ничего и не противопоставили его безупречной логике. Не напрасно на скромной могиле этого самоотверженного искателя истины начертаны слова из Псалтири: «Правда Твоя – правда вовеки!»



Подготовил Петр АЛЕКСАНДРОВ



Источники:
ЖЖ «Царский Друг» С. В. ФОМИНА

(https://sergey_v_fomin.livejournal.com),
«Правда Твоя – правда вовеки!»
Л. Е. БОЛОТИНА

(http://ruskline.ru/analitika/2005/11/25/pravda_tvoya_-_pravda_voveki),
книга А. А. МАНОВЦЕВА
«Екатеринбургские останки:
упрямые факты» (СПб., 2017) и др.




ВЛАДЫКА ИОАНН СКАЗАЛ САМОЕ ГЛАВНОЕ.
долгополов
igordolgopoloff
ВЛАДЫКА ИОАНН СКАЗАЛ САМОЕ ГЛАВНОЕ: Памяти борца за Русь митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева)




Митрополит Иоанн – пламенный патриот России, выдающийся ученый-богослов, печальник и борец за Русское возрождение, за веру Православную, за воскресение Святой Руси. Значение его трудов столь велико, а творческое наследие столь обширно, что пройдет еще немало времени, пока Русское самосознание уразумеет в должной мере полноту и глубину личности и деяний петербургского старца.

Рожденный в селе Ново-Маячка Николаевской (ныне Херсонской) области 9 октября 1927 года, владыка Иоанн (в миру Иван Матвеевич Снычев) в годовалом возрасте вместе с родителями оказался в западном Оренбуржье, в деревне Спасское. Кроме Ивана в семье было еще четыре сына.

Как отмечал в интервью одной из самарских газет Петр, брат Владыки, жили они не просто скромно, а бедно. Достаточно сказать, что на всю семью имелись одни валенки, которые носили по очереди. Питались тем, что выращивали на своем огороде. Летом дети ходили в лес, собирали цветы и ягоды, продавали их на базаре, а деньги отдавали родителям. Когда становилось особенно голодно, мать посылала мальчишек нарвать крапивы и лебеды, из которых варили суп. Иногда удавалось в лесу поймать суслика – тогда семья пировала.

Родители будущего подвижника не отличались особой религиозностью. Но уже в детские годы у Вани возникла тяга к вере, а в 15 лет он глубоко задумался о смысле жизни. Владыка вспоминал, как ему становилось страшно от мысли, что человек после смерти исчезает безследно, уходит в небытие, и он горько плакал. Господь узрел переживания юноши и особым образом привел его к истине.

Весной 1943-го в частных домах стали собираться богомольные старушки, чтобы вместе помолиться. На одном из таких молитвенных собраний Иоанн впервые услышал слово Божие. Окончательное же обращение к вере произошло вечером 1 августа 1943 года, в день памяти преподобного Серафима Саровского, накануне праздника пророка Божия Илии. Случилось это в ту минуту, когда молодой человек находился на местной танцплощадке. Внезапно Иоанн увидел всю мерзость грешного мира. В представшем ему видении вместо танцующих людей он узрел омерзительных кривляющихся бесов – истинных хозяев этого суетного веселья, почувствовал леденящий холод адской бездны. С того момента он уже никогда не возвращался к мирским утехам. В помощь 16-летнему подвижнику Господь послал благочестивую старицу Февронию, которая стала его духовной матерью.

Шла Великая Отечественная война, и в конце декабря 1944-го Иоанна призвали в ряды Красной армии, но вскоре, по болезни, комиссовали. Он стал пономарем храма святых апостолов Петра и Павла в городе Бузулуке Оренбургской области. Там и произошла встреча с епископом Мануилом (Лемешевским), определившая его дальнейшую судьбу. Владыка искал себе келейника и послушника. В храме Бузулука он обратил внимание на молодого пономаря и взял его к себе. Так в августе 1945 года началась духовная жизнь Иоанна под руководством опытного архиерея. Келейник нес послушание в покоях Владыки и в храме – в качестве иподиакона.

7 июня 1946 года Иоанн был пострижен в рясофор с оставлением прежнего имени. В том же году старец-иерарх рукоположил его во иеродиакона, а 14 января 1948 года состоялось рукоположение во иеромонаха. Именно будучи иеромонахом, Иоанн написал акафист иконе Божией Матери Табынской, о восстановлении почитания которой особенно ревновал владыка Мануил.

Святитель возлагал на юного помощника ответственные послушания, посылал его на приходы епархии, где возникали внутренние нестроения. Для подготовки к проповеднической деятельности почти ежедневно поручал ему после Литургии пересказывать прихожанам жития святых.

В это время вновь начались преследования священнослужителей со стороны власти. В очередной раз был арестован владыка Мануил. Причиной стало то, что во время освящения одного из храмов, стоящего на берегу реки, верующие хотели совершить Крестный ход. Зная, что лед еще тонок, Владыка запретил это делать. А когда он уехал, народ все-таки пошел. В результате некоторые провалились под лед, а архиерей за их самоволие поплатился свободой. Он был арестован, приговорен к 10 годам заключения и отправлен в Потемские лагеря в Мордовии.

Оставшись один, отец Иоанн поступил в Саратовскую духовную семинарию, а по ее окончании в 1951 продолжил обучение в Ленинградской духовной академии, закончив ее через четыре года со степенью кандидата богословия. Подающего надежды выпускника оставили профессорским стипендиатом на кафедре сектоведения.

В сентябре 1959 года отец Иоанн был определен помощником инспектора и преподавателем Саратовской духовной семинарии, где преподавал гомилетику, сравнительное богословие и Священное Писание Ветхого Завета. Трудился он в семинарии всего год и в сентябре 1960 года снова был направлен в распоряжение владыки Мануила, в то время уже архиепископа Куйбышевского и Сызранского. Владыка определил его ключарем в Покровский кафедральный собор Куйбышева (Самары).

Совершая священническое служение в соборе, подвижник в то же время помогал своему старцу в его литературных трудах и готовил магистерскую диссертацию. Спасаясь долгие годы под омофором архиепископа Мануила, ученик перенял от наставника любовь к исследовательской и литературной деятельности, собрав богатый архив по церковной истории.

В апреле 1961 года иеромонах Иоанн был возведен в сан игумена, а к Пасхе 1964 года – в архимандриты. 12 декабря 1965 года состоялась его хиротония во епископа Сызранского. В феврале 1966 года владыка Иоанн защитил в Московской духовной академии диссертацию и был удостоен ученой степени магистра богословия. В 1969 году он утверждается епископом Куйбышевским и Сызранским, а с сентября 1972-го ему поручено временное управление Чебоксарской епархией. В сентябре 1976-го епископ Иоанн был возведен в сан архиепископа.

В 1988 году за чтение курса лекций по новейшей церковной истории в Ленинградской духовной академии он получил звание доктора церковной истории.

В августе 1990-го Владыка был возведен в сан митрополита и возглавил Санкт-Петербургскую епархию. Тогда она являлась духовной пустыней. На огромный город приходилось всего 12 православных храмов, из которых половину составляли кладбищенские церкви. Здесь, на новом месте служения, во всей полноте раскрылись его таланты в религиозно-общественной и публицистической деятельности. Имя петербургского архиерея стало широко известно как в России, так и за рубежом. За пять с небольшим лет число действовавших приходов увеличилось в три раза. В Северной столице повсеместно создавались приходские воскресные школы, было открыто духовное училище, в обычных школах начали изучать Закон Божий. Владыка основал издательство Санкт-Петербургской митрополии и православное издательство «Царское Дело», выступал в телепрограмме «Храм», радиопередаче «Колокол»…

При этом подвижник всегда оставался доступным и открытым для людей. Как вспоминает питерский журналист, «встречами с митрополитом Иоанном никого удивить нельзя было. Тогда все было попросту, без церемоний. Снимаешь вечером трубку, набираешь известный всему городу домашний номер: „Добрый вечер, благословите, Владыка, хотел бы поговорить". – „Бог благословит, заходи, Саша, завтра в резиденцию". Каждый так мог…»

Приведем еще некоторые воспоминания: «В домашней жизни владыка Иоанн был крайне прост, доступен и непритязателен. Он довольствовался очень немногим. Обстановка его покоев в резиденции была очень проста. Здание резиденции выглядит внушительно, а весь внутренний уклад жизни в нем определялся скромными запросами Владыки.<…>

Кабинет митрополита выглядел величественно и строго. Восточный угол занимали иконы. Рабочий стол Владыки с телефоном занят деловыми бумагами, письмами, рукописями. Впечатляет длинный, почти во весь кабинет, стол, покрытый зеленым сукном. Когда приходили посетители, Владыка всегда садился с краешка, а они окружали его со всех сторон, боясь пропустить хоть одно слово святителя.

Келья Владыки на втором этаже – место его сокровенных дум и духовных подвигов. При беглом взгляде бросалось в глаза обилие икон в переднем правом углу. Перед иконами теплится лампада. У противоположной стены железная кровать, доставшаяся ему „в наследство" от духовного отца – митрополита Мануила, которую он привез из Самары. Два кресла, небольшой стол, на котором ежедневно появлялись новые письма и книги, которые Владыка читал в редкие минуты отдыха. Тумбочка, которую он сделал собственными руками…»

Брат архипастыря, Петр, свидетельствовал, что «его отдых занимал не более двух часов в сутки. Если даже глубокой ночью в дверь звонил посетитель – отказа в приеме не было. Однажды брат пригласил меня разделить архиерейскую трапезу. Еду подали нам вместе, и я увидел в тарелке постную ячневую кашу. А Владыка смеется и говорит: „Не думаешь теперь, что твой брат здесь разносолами питается?"»

…Митрополит Иоанн скоропостижно скончался 2 ноября 1995 года и был погребен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в архиерейском уголке, у монастырской протоки.

…Причины современной Русской смуты, трагедия уничтожения великой некогда Державы, духовное одичание народа, отданного на откуп лжеучителям и слепым вождям – таковы некоторые темы многочисленных патриотических выступлений владыки Иоанна на страницах российской печати. Его труды положили начало становлению современной идеологии религиозного и национального возрождения.

Прямота высказываний, пожалуй, стала той причиной, по которой Владыка нажил себе недоброжелателей. Но по-другому он не мог. Вот что сказал архипастырь по поводу печальных событий осени 1993 года: «Оружие Церкви есть слово. Безкомпромиссное слово Истины, непримиримое ко лжи, лицемерию и человекоугодничеству. Именно сегодня оно должно прозвучать сильно и властно. Ныне народ Русский находится на грани духовной гибели. Последними действиями президента поставлена на грань государственного распада и сама Россия. Тщеславные и властолюбивые амбиции одержали верх над понятиями чести и совести, да и просто велениями здравого смысла. Так более продолжаться не может».

Жестко архиерей высказывался и о лживости западно-либеральной демократии, открыто называя истинную цель сильных мира сего – уничтожить Россию, пустив ее по ложному пути.

Никто до митрополита Иоанна так смело и ясно не говорил о том главном, что должно быть сделано нами: «Великая судьба России зависит ныне от нашего произволения. Мы – и никто иной – можем и должны воссоздать державу Святорусскую. Да будет так! Аминь».


Подготовила Ксения Миронова

По материалам «Православного духовного вестника Саракташского благочиния» (Саракташ, 2015. № 1 (69)) и интернет-СМИ


Источник: газета «Православный Крест», № 21 (189)

Информационная атака на сознание потенциальных зрителей «Матильды»
долгополов
igordolgopoloff

Информационная атака на сознание потенциальных зрителей «Матильды»

16 октября 2017 года средства массовой информации и дезинформации с новой силой обрушились на потенциальных зрителей «Матильды». В защиту кощунственного фильма Учителя выступили «тяжеловесы» информационного пространства, занявшие откровенно богоборческую позицию.
«"Матильду” – смотреть!» – вещает «Коммерсантъ», «Генпрокуратура не нашла нарушений при производстве фильма"Матильда”» – вторит ему «Российская газета».
«Учитель назвал выступление патриарха по фильму "Матильда” "неожиданным”» – возглашает «РИА Новости», «"Матильду” – можно» – заявляет «Росбалт».
В ночь на 17 октября с аналогичными статьями выступили новостные агентства http://tass24.ru/; http://onlinenews24.net/; http://newsws.ru/; http://gazetariy.ru/ и другие. Причем в этих материалах мелькают заголовки: «Сводка на сегодня», «Суть скандала», «Последние новости», «Свежий материал» и подобные, но все они имеют одну направленность и преследуют одну цель – показать как можно большему числу людей, что «Матильда» – «интересный русский художественный фильм режиссёра Алексея Учителя, который должен выйти на экраны страны 26 октября», а протестующие против этого «картину не смотрели, поэтому нет оснований для того, чтобы запрещать этот фильм».
«С тех пор как пало человечество, ложь водворилась в мире, в словах людских, в делах, в отношениях и учреждениях. Но никогда еще, кажется, отец лжи не изобретал такого сплетения лжей всякого рода, как в наше смутное время, когда столько слышится отовсюду лживых речей о правде.
По мере того как усложняются формы быта общественного, возникают новые лживые отношения и целые учреждения, насквозь пропитанные ложью. На всяком шагу встречаешь великолепное здание, на фронтоне коего написано: "Здесь истина”. Входишь и ничего не видишь кроме лжи. Выходишь, и, когда пытаешься рассказывать о лжи, которой душа возмущалась, люди негодуют и велят верить и проповедовать, что это истина вне всякого сомнения.
Так нам велят верить, что голос журналов и газет, или так называемая пресса, есть выражение общественного мнения… Увы! Это великая ложь, и пресса есть одно из самых лживых учреждений нашего времени...
Нет правительства, нет закона, нет обычая, которые могли бы противостоять разрушительному действию печати в государстве, когда все газетные листы его изо дня в день в течение годов повторяют и распространяют в массе одну и ту же мысль, направленную против того или другого учреждения.
Что же придает печати такую силу? Совсем не интерес новостей, известий и сведений, которыми листки наполняются, но известная тенденция журнала, та политическая или философская мысль, которая выражается в статьях его, в подборе и расположении известий и слухов, и в освещении подбираемых фактов и слухов.
Печать ставит себя в положение судящего наблюдателя ежедневных явлений; она обсуждает не только действия и слова людские, но испытывает даже невысказанные мысли, намерения и предположения, по произволу клеймит их или восхваляет, возбуждает одних, другим угрожает, одних выставляет на позор, других ставит предметом восторга и примером подражания. Во имя общественного мнения она раздает награды одним, другим готовит казнь, подобную средневековому отлучению…» – писал К.П. Победоносцев в статье «Печать» еще в конце XIX века.
Если что-то и изменилось в действиях акул пера с того времени, то только в худшую сторону. Ложь становится все изощреннее и агрессивнее. А на просторах Интернета она чувствует себя полной хозяйкой.
Где ложь, там и отец лжи – лукавый человекоубийца, стремящийся обольстить, обмануть и направить всех на путь вечной  погибели. Согласие с ложью – согласие с диаволом, «ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8, 44). Вот ему-то и служат пропитанные ложью щелкоперы.
Служат ему и все, кто считает, что фильм «Матильда» «вполне можно показывать на экранах российских кинотеатров».
Вот что пишет «Российская газета»: «Генпрокуратурой проведена проверка исполнения законодательства при производстве и выходе в прокат кинофильма "Матильда” в связи с поступающими обращениями, в том числе депутата Государственной Думы РФ Натальи Поклонской.
– Нарушений законодательства при выделении Фондом кино субсидии для финансирования кинокартины, а также при выдаче Минкультуры России прокатного удостоверения не выявлено, – сообщили корреспонденту "РГ” в надзорном ведомстве.
Кроме того, как сообщили в прокуратуре, экспертным советом при Минкультуры России и специалистами Санкт-Петербургского университета исследовано содержание фильма, согласно полученным результатам, "обстоятельств, препятствующих выходу фильма в прокат, не установлено”.
– Проведенная МВД России с участием психологов и лингвистов проверка показала, что в трейлере кинокартины отсутствуют признаки возбуждения ненависти либо вражды и оскорбления чувств верующих, влекущих уголовную ответственность, – сообщили в ГП».
При этом в ряде изданий отмечается, что «позицию государства и его правоохранительных органов не разделяют патриарх и остальные иерархи церкви, которые, правда, так и не удосужились пока посмотреть кино».
Особое внимание было выделено Учителю: «С неожиданным для меня заявлением персонально выступил патриарх, что для меня особенно неприятно. Мне кажется, когда такого ранга человек, к которому я очень уважительно отношусь, не видя картины, высказывает какие-то претензии об исторических неточностях… Я все равно предлагаю патриарху посмотреть наш фильм и самому убедиться, что и как», – сказал Учитель в интервью Business FM.
Вот ведь как: хула на Святого Царя – это всего-навсего «историческая неточность»!
Ну, а эксперты и чиновники, утверждающие, что «обстоятельств, препятствующих выходу фильма в прокат, не установлено» и «в трейлере кинокартины отсутствуют признаки возбуждения ненависти либо вражды и оскорбления чувств верующих, влекущих уголовную ответственность», могут ли ощутить то, что ощущают сотни тысяч православных людей?
«Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно» (1 Кор. 2, 14).
Болью наполняется сердце, когда видишь, что тон в обществе задают люди, ненавидящие Христа и святых Его угодников. Невольно задумываешься: почему в России рождаются такие духовно больные  люди и уже становятся большинством, управляемым не высшим законом веры и нравственности, а движимым только земными выгодами и интересами.
Как могут понять безбожники, что оскорбляет чувства верующих, а что – нет? Кто они такие, чтобы судить о том, что происходит в сердцах верных чад Церкви Христовой, когда кто-то глумится над почитаемыми ими святынями? Не разумеют они, что навлекают на себя праведный гнев Божий.
«Не ищущие же прежде всего Царствия Божия – явно противятся Слову Божию... Ной праведный праведно возвещал потоп на землю за беззакония людей; но люди, пристрастившиеся к сладостям земным, за ложь вменяли проповедь его, покуда не познали на самом деле. То же и ныне: не внимающие Евангелию познают на самом деле, что было их умствование и что стало...» – пишет великий подвижник веры и благочестия Затворник Задонский Георгий Алексеевич Машурин.
Печальна будет вечная участь восстающих на Бога и Помазанника Его. «Не прикасайтесь к помазанным Моим» (Пс. 104, 15) – говорит Слово Божие, но ведомые отцом лжи люди не задумываются о последствиях своей богоборческой деятельности.
Мы же должны понимать, что торжество темных сил – временное, а в вечности все гонители правды, служащие врагу спасения, будут горько-горько плакать: «При получении известия о предстоящем пришествии какого-либо земного начальника и судии, мы принимаем все меры, чтоб привести дела наши в должный порядок и заслужить одобрение: тем более должен нас озабочивать Суд Христов, на котором решится вечная участь каждого из нас. Судия – страшен, страшен невыразимо. Страшен Он по величию, страшен Он по всемогуществу, страшен потому, что прозирает в глубины духа человеческого, и никакая тайная человеческая мысль, никакое тончайшее ощущение не сокрыты от Него. Оправдания не имеют места на Суде Его: "не оправдится” пред Ним не только умерщвленный грехом, но и "всяк живый” жизнью праведности. Ты "победиши”, вопиет уже навстречу грядущему Судии вдохновенный Свыше Пророк, "внегда судити Ти!” Обымет трепет всех человеков, когда они встанут пред лице Судии, обымет трепет не только грешников, но и праведников. Вострепещут грешники от отчаяния, от ожидания предстоящих им мук, от того необыкновенного страха, который произведет в них переворот, имеющий тогда изменить вселенную. Они воскликнут горам и утесам: "падите на ны и покрыйте ны от лица Седящаго на престоле и от гнева Агнча. Яко прииде день великий гнева Его, и кто может стати?” (Апок. 6, 16-17). Они вострепещут и возславословят, хотя и поздно...» – вот как описывает святитель Игнатий Брянчанинов грядущий Суд Божий.
И это все будет, обязательно будет!
«Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Апок. 22, 20).
В.П. Филимонов, русский православный писатель,
Л.П. Кудряшова, русский православный поэт

В.И. Даль: «Поверьте мне, что Россия погибнет только тогда, когда иссякнет в ней Православие…»
долгополов
igordolgopoloff
Доклад «В.И. Даль и его вклад в духовно-нравственное воспитание русского человека» на пленарном заседании Межрегионального научно-образовательного форума «Наследие святых равноапостольных Кирилла и Мефодия и традиции отечественного богословия»


Владимир Иванович ДальВладимир
Иванович Даль известен во всем мире в основном как автор «Толкового
словаря живого великорусского языка». Кстати, за него он был удостоен
звания почетного члена Академии наук и получил Ломоносовскую премию.
Однако не многие знают о том, что Владимир Даль был глубоко верующим
человеком, настоящим христианином. Непонимание того, что для него вера
была духовным центром его жизни, лишает нас полноты и целостности
восприятия и его самого и его трудов.



По слову Василия Ирзабекова, Даль был личностью симфонической. Он
обладал энциклопедическими знаниями. Владимир Даль был и блестящим
морским офицером, и военным врачом, спасшим сотни жизней солдат, за что
самим императором Николаем I был награжден Владимирским крестом с
бантом. Даль был и врачом-гомеопатом, и ученым в области этнографии,
лингвистики, истории, филологии, ботаники, зоологии, картографии и даже
сектоведом, написавшим фундаментальное исследование о скопческой ереси.



Он также был талантливым инженером-конструктором, изобретателем. Он
был одним из учредителей Русского Императорского географического
общества, от которого за свои труды он получил Константиновскую медаль.
Помимо этого, на протяжении 36 лет В.И. Даль был на государственной
службе (статским советником — чиновником особых поручений при
оренбургском генерал-губернаторе В.А. Перовском; начальником особой
канцелярии Министерства внутренних дел России; управляющим Удельной
конторы в Нижнем Новгороде). Владимир Даль знал немецкий, французский,
английский языки, читал и писал по латыни, владел также украинским,
белорусским, польским, казахским, татарским, башкирским языками, изучал
болгарский и сербский языки. Также Владимир Иванович собирал пословицы,
поговорки, загадки, самый разнообразный этнографический материал,
который он всегда использовал в своих литературных произведениях.



А еще В.И. Даль был превосходным знатоком русского языка и его
говоров, классификацию которых он составил первым. Современники
рассказывали, что иногда он только по двум-трем произнесенным словам мог
определить, откуда родом человек, носителем какого наречия является.
Известен такой случай: «Будучи в гостях, Даль вышел в палисадник, а там
за решетчатым забором собралось несколько нищих и сборщиков на церковное
строение. Впереди всех стоял белокурый, чистотелый монах с книжкою в
черном чехле с нашитым желтым крестом. К нему обратился Даль. — Какого,
батюшка, монастыря? — Соловецкого, родненький, — отвечал монах. — Из
Ярославской губернии? — сказал Даль, зная, что «родимый», «родненький» —
одно из любимых слов ярославского простолюдина. Монах смутился и
поникшим голосом ответил: — Нету-ти, родненький, тамо-ди в Соловецком
живу. — Да еще из Ростовского уезда, — сказал Владимир Иванович. Монах
повалился в ноги... — Не погубите!.. Оказалось, что это был беглый
солдат, отданный в рекруты из Ростовского уезда и скрывавшийся под видом
соловецкого монаха». Владимир Даль, разумеется, его не выдал.



Даль был не только внимательным к местному народу, но, «самое
главное —  всегда старался помочь людям… Даля полюбили за доброту, за
приветливость». Его неиссякаемый интерес к людям позволил ему так узнать
народ, что благодаря этому родилось множество достоверных, правдивых и
простых рассказов. Посещая уральские станицы, Даль принял решение всегда
«первым делом справляться, нет ли больных». Оказывается, что только
операций на глазах Даль сделал более полусотни, «вернув зрение беднякам в
такой глуши, где, без преувеличения, до него не бывало ни одного
опытного хирурга». Кстати, Владимир Даль умел оперировать одинаково и
правой, и левой рукой, и в то время считался вторым хирургом в России
после своего друга, выдающегося хирурга и анатома Николая Пирогова, с
которым он дружил с институтской скамьи в Дерпте. Со временем Даль
приобрел известность «как защитник всех несправедливо осужденных, и к
нему постоянно обращались за помощью забитые, бесправные люди, которых
чиновники и слушать не желали». Владимир Даль считал, что «назначение
человека — именно то, чтоб делать добро».



В Оренбурге за свои добрые дела и чуткое сердце он получил прозвище
«Справедливый Даль». Именно сюда, в Оренбург, в 1833 году к Далю
приезжал Пушкин. Даль возил его в Бердянскую станицу к казакам и в
Берды, когда Александр Сергеевич собирал материал для написания «Истории
Пугачевского бунта». Перед поездкой в Берды Даль очень много интересных
фактов поведал Пушкину о произошедших там событиях. Из воспоминаний
Даля: «Пушкин слушал все это… с большим жаром и хохотал от души
следующему анекдоту: Пугач, ворвавшись в Берды, где испуганный народ
собрался в церкви и на паперти, вошел также в церковь. Народ расступился
в страхе, кланялся, падал ниц. Приняв важный вид, Пугач прошел прямо в
алтарь, сел на церковный престол и сказал вслух: «Как я давно не сидел
на престоле!». В мужицком невежестве своем он воображал, что престол
церковный есть царское седалище. Пушкин назвал его за это свиньей и
много хохотал...



В Бердах, по воспоминаниям Даля, они отыскали старуху, бердскую
казачку, которая знала, видела и помнила Пугача. Пушкин разговаривал с
нею целое утро. Старуха рассказала ему много чего и даже спела. А Пушкин
дал ей за это на прощанье червонец. Они уехали в город. И далее, как
повествует Даль, этот «червонец наделал большую суматоху. Бабы и старики
не могли понять, на что было чужому, приезжему человеку расспрашивать с
таким жаром о разбойнике и самозванце, с именем которого было связано в
том краю столько страшных воспоминаний, но еще менее постигали они, за
что было отдать червонец. Дело показалось им подозрительным: чтобы-де
после не отвечать за такие разговоры, чтобы опять не дожить до какого
греха да напасти, на другой же день казаки снарядили подводу в Оренбург,
привезли и старуху, и роковой червонец и донесли: «Вчера-де приезжал
какой-то чужой господин, приметами: собой невелик, волос черный,
кудрявый, лицом смуглый, и подбивал под «пугачевщину» и дарил золотом;
должен быть антихрист, потому что вместо ногтей на пальцах когти». А
Пушкин носил ногти необыкновенной длины: это была причуда его. Пушкин
много тому смеялся».



Первая встреча русских просветителей произошла в Петербурге, когда
Даль принес Александру Сергеевичу «на суд», в дом на Большой Морской,
свою первую книгу «Русские сказки, из предания народнаго изустнаго на
грамоту гражданскую переложенныя, к быту житейскому принаровленныя и
поговорками ходячими разукрашенныя Казаком Владимиром Луганским. Пяток
Первый».



Прозвище «Казак Луганский» Владимир Даль взял не просто так. Сам он
родился в городке на реке Лугань, Екатеринославской губернии в 1801
году 10 ноября. Этот городок вырос вокруг сталелитейного завода, на
котором впоследствии производили пушки и ядра для войны с Наполеоном.
Сейчас это город Луганск, что на Донбассе. Так, город детства запал в
душу Владимира Ивановича на всю жизнь. Сам же Даль так расшифровывал
свой псевдоним: «казак — вольный житель земли Русской, Луганский —
уроженец города Лугани».



Книга сказок Владимира Даля с восторгом была встречена всеми лучшими русскими писателями того времени.



А знаком он был с Николаем Языковым, Николаем Некрасовым, Иваном
Тургеневым, Василием Жуковским, Александром Афанасьевым, Николаем
Гоголем, Виссарионом Белинским, Антоном Дельвигом, Иваном Крыловым,
Алексеем Писемским, Владимиром Одоевским и другими. В 1830 году в
Петербурге он познакомился с Тарасом Шевченко, которого потом тайно
вызволил из тюрьмы, спас его. Даль дружил и с Павлом Мельниковым,
выдающимся сектоведом, которому придумал псевдоним Андрей Печерский, был
также знаком и со славянофилами братьями Киреевскими, Аксаковыми,
Хомяковым.



Но вернемся к сказкам. Особенно радовался выходу этой книги Пушкин.
По воспоминаниям Даля, Пушкин, по обыкновению своему, засыпал его
множеством отрывчатых замечаний, которые все шли к делу, показывали
глубокое чувство истины и выражали то, что, казалось, у всякого из нас
на уме вертится и только что с языка не срывается. «Взяв мою книгу, —
вспоминал Владимир Иванович, — Пушкин открывал ее и читал сначала, с
конца, где придется, и, смеясь, приговаривал «Очень хорошо». Особенно
его впечатлили пословицы и поговорки в сказках, о которых он отозвался
восторженно: «Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой
поговорке нашей! Что за золото!»



На вопрос Александра Сергеевича о его трудах Даль рассказал о работе над «запасами слов», которых уже тысяч двадцать.



«Так сделайте словарь! — перебил его Пушкин. — Нам позарез нужен
новый словарь живого русского языка!» Пушкин вдруг замолчал, затем
продолжил: «Ваше собрание не простая затея, не увлечение. Это совершенно
новое у нас дело. Вам можно позавидовать — у Вас есть цель. Годами
копить сокровища и вдруг открыть сундуки перед изумленными
современниками и потомками!»

Так, именно Пушкин надоумил Владимира Даля собранные слова уместить в
словарь. А в последующем писатель деятельно ободрял его, перечитывал
вместе с ним его сборник и пополнял своими сообщениями.



Также Пушкин передал Далю сюжет «Сказки о Георгии Храбром и о
волке», а Даль, впечатлив его своими сказками, в свою очередь подкинул
мысль, благодаря которой родилась «Сказка о рыбаке и рыбке». После чего
Пушкин подарил ее Далю с надписью: «Твоя от твоих! Сказочнику Казаку
Луганскому — сказочник Александр Пушкин».



Сейчас мало кто знает, что первая сказка нашего детства «Курочка Ряба» принадлежит сказочнику Луганскому — Владимиру Далю.

Но почему же Пушкин так хотел, чтобы яркая народная речь сказок
Даля вошла и в разговорный язык? Дело в том, что большинство
образованных русских людей в ту эпоху предпочитали общаться между собой
по-французски или по-немецки. Русский же язык считался тогда грубым, и
говорить на нем в высшем обществе не любили.



Об этом и печалился Александр Сергеевич, а его друг прямо
утверждал, что живой русский язык того времени был «втиснут в латинские
рамки и склеен немецким клеем». И оба они, каждый по-своему, старались
открыть русским людям всю красоту и очарование родной речи.



Даль любил русский язык, но более всего он любил простого русского
человека. На эту его особенность обратил внимание знаменитый
литературный критик Белинский: «К особенности любви Даля к Руси
принадлежит то, что он любит ее в корню, в самом стержне, основании ее,
ибо он любит простого русского человека…». В 1845 году Белинский писал о
Дале: «После Гоголя это до сих пор решительно первый талант в русской
литературе». Сам же Гоголь отзывался о Дале так: «Писатель этот более
других угодил личности моего собственного вкуса и своеобразию моих
собственных требований: каждая его строчка меня учит и вразумляет».



Знакомство с Пушкиным оказало несомненное влияние на Даля-писателя.
Еще более значительным было воздействие на него личности поэта, перед
которым Казак Луганский благоговел всю жизнь.



Трогательная дружба двух просветителей России — это особая страница
биографии Владимира Даля, начавшаяся в 1832 году и завершившаяся с
ранней смертью великого поэта в 1837-м. Именно к Далю «за несколько дней
до своей кончины пришел Пушкин и, указывая на свой только что сшитый
сюртук, сказал: «Эту выползину я теперь не скоро сброшу». Выползиною
называется кожа, которую меняют на себе змеи, и Пушкин хотел сказать,
что этого сюртука надолго ему хватит. Он действительно не снял этого
сюртука, а его спороли с него 27 января 1837 года, чтобы облегчить
смертельную муку от раны». Именно Даль принимал активнейшее участие в
лечении поэта и стремился облегчить страдания умирающего. Именно Даль
явился создателем ценнейшего мемуарного документа-записки «Смерть А.С.
Пушкина», воссоздающей картину предсмертной болезни поэта, излагающей
историю его лечения и содержащей медицинское заключение о характере
ранения и причинах смерти Пушкина. Именно Даль был тем, кто был у одра
великого поэта в последние часы его жизни. Он и засвидетельствовал
предсмертные слова: «Жизнь кончена, тяжело дышать... давит...».



На смертном одре Пушкин простил своего убийцу, исповедался и
удостоился причастия Святых Христовых Таин. Пожилой священник,
протоиерей Петр Песоцкий, его исповедовавший, а затем приобщавший, был
потрясен и растроган до слез. Он говорил (цитата): «Вы можете мне не
верить, но я скажу, что для самого себя желаю такого конца, какой он
имел».



Невольно вспоминаются пророческие слова Пушкина, написанные им в поэме «Полтава»:

Вот на пути моем кровавом

Мой вождь под знаменем креста,

Грехов могущий разрешитель,

Духовной скорби врач-служитель

За нас распятого Христа,

Его святую Кровь и Тело

Принесший мне, да укреплюсь,

Да приступлю ко смерти смело

И жизни вечной приобщусь!



Именно Даль получил в дар от своего друга и брата во Христе
перстень с изумрудом, а после смерти и сюртук, в котором был убит
Пушкин. Этот перстень Владимир Иванович всю оставшуюся жизнь носил на
руке, написавшей «Толковый словарь живого великорусского языка».



Любая смерть раскрывает всю трагичность человеческого бытия. Даль,
будучи участником Хивинского похода, русско-польской и русско-турецкой
войн на полях сражений видел тысячи смертей. И он понимал, как
бессмысленна земная жизнь, если допустить страшную мысль, что Бога нет,
что нет жизни вечной. Поэтому изображая картинки русского быта в своих
многочисленных повестушках и житейских историях Даль, прежде всего,
показывал взаимосвязь и взаимозависимость физической и духовной жизни
человека. Чего стоит, например, коротенький рассказ с громким названием:
«Шило в мешке, а грех на совести не утаишь». Он знал, что человек
призван восходить к святости, для того чтобы унаследовать жизнь вечную.
«Ищите же прежде Царства Божияи правды Его, и это все приложится вам»
(Мф. 6, 33). Вот как Владимир Иванович определяет различные уровни
духовного бытия человека в своем словаре: «Человек плотский, мертвыйедва
отличается от животного, в нем пригнетенный дух под спудом;человек
чувственный, природный признает лишь вещественное и закон гражданский, о
вечности не помышляет, в искус падает; человек духовный,по вере своей, в
добре и истине; цель его — вечность, закон — совесть, в искусе
побеждает;человек благодатныйпостигает, по любви своей, веру и истину;
цель его — царство Божие, закон — духовное чутье, искушенья он
презирает. Это степени человечества, достигаемые всяким по воле его».
Это есть, несомненно, святоотеческий взгляд на человека.

Но более всего, понимая беспросветное положение
«сельщины-деревенщины», Даль скорбел душой и тяжело переживал принятое
решение распространить грамотность «в темной массе нашего
простонародья», так как сознавал, что нет толковых книг, которые «были
бы складны смыслом». С целью просвещения Даль собрал огромное количество
суеверий и предрассудков, распространенных по всей Российской империи, и
написал книгу: «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа».
Даль старался отвратить простого необразованного человека от
религиозной беспочвенности, от духовной несостоятельности, духовной
незрелости и пустоты, духовного предательства и выработать дар
религиозной центрированности, духовного видения и верности.



Владимир Даль считал, что «…расколы — вздор, пустяки; с
распространением образования они, как пыль, свеются с русского народа.
Раскол недолговечен, устоять ему нельзя; что бы о нем ни говорили, а он
все-таки не что иное, как порождение невежества… Пред светом образования
не устоять ни темному невежеству, ни любящему потемки расколу. Суеверия
тоже пройдут со временем…»



Понимая духовную ситуацию, в которой находился русский человек,
Владимир Даль всю свою жизнь прилагал усилия в борьбе за его
просвещение.

Так, Владимир Иванович написал множество православных сказок и
повестушек, которые прославляют Бога, показывают веру православную и
житие святых угодников Божиих. Дописав свой словарь, Владимир Даль решил
начать масштабное просвещение с «Вечной Книги», со слова Божия. Он
намеревался переложить всю Библию на язык простонародья, т.е. объяснить
трудные для понимания места предельно простым языком… Это намерение —
показатель его религиозности и глубокой веры в Слово Божие. Например,
говоря о Синайском законодательстве, Даль объясняет каждую из десяти
заповедей. Объясняя четвертую, он говорит, что святить установленные
праздники должно не гульбой, не пьянством и обжорством, а добрыми делами
и помышлениями о Боге и будущей жизни. «Но если, — прибавляет он, — ты
все это исполнишь, то исполнил ты только половину Божией заповеди,
другая за тобой. В ней сказано: «Шесть дней делай и сотвориши в них вся
дела твоя». Значит, каждый день трудясь, опохмеляться в понедельник и
думать не смей, все шесть работай, сотворивсесвои дела до единого,
никакой работы не смей оставлять до другой недели. Так Бог велел. Он
сказал не просто «сотвори дела», а «сотворивсядела».



Однако, кроме Бытописания и некоторых отдельных глав Ветхого Завета
и Евангелия, ничему другому не суждено было увидеть свет Божий: многие,
увидевшие этот труд, «замечательный по своей ясности, простоте и
доступности для понимания малосведущих людей», приходили в недоумение:
можно ли допустить лютеранину поучать православный народ? Лютеранское
исповедание Даля было бельмом для многих, а для него самого — камнем
преткновения. Например, фундаментальные исследования о скопческой ереси,
проведенные Владимиром Ивановичем, произвели хорошее впечатление на
самого императора. Однако когда последний осведомился о том, что Даль
был лютеранином, он поручил написать новое исследование. Император
Николай I «признал неудобным рассылать высшим духовным и гражданским
лицам книгу по вероисповедному предмету, написанную иноверцем».
Определенно, качество исследования было на высоком уровне, но
лютеранство стало преградой для огласки труда.



Однако, несмотря на это обстоятельство, в 1837 году царская Россия
распространила среди своих воинов «Памятную книжку для нижних чинов
Императорских казачьих войск» Даля, в которой автор призывает казака
любить Господа Бога, т.к. Он всюду один и всюду видит и тебя, и дела, и
помышления твои: без Него нет спасения, и, любя государя своего, и
всегда помня, что дороже нет отчизны своей, земли Русской — не жалеть
своей жизни в защите этих оснований любого русского воина.



Так искреннее желание помочь простому человеку, познакомить его со
словом Божиим так и осталось только желанием. А ведь некоторые из
нравственных толкований разных мест Святого Писания отличались «не
только чрезвычайной ясностью, но и такими применениями к жизни, которые
ускользали от внимания современных церковных учителей». Более того, если
Бытописание встречало всяческие «явные и тайные препятствия», то
материалистические и атеистические тенденции в православных кругах
набирали обороты. Даже детская литература подпала под псевдоправославное
веяние, которое старалось удалить человека от Бога, дав понять, что не
Бог Творец вселенной, но «мир сам собою сделался», что не Бог источник
всякой жизни, «а кислород», и т.д. Согласно воспоминаниям друга Даля
П.Мельникова-Печерского, так преподавали в школах с начала 60-х годов.
Не зря он уточнил, что «эти писатели и учители по всем актам значатся
православными, а Даль — лютеранин», и «из сего явствует, что их
наставления народу полезны, а Далево Бытописание вредно».



У святых отцов есть очень важное наставление каждому христианину.
Они говорят о том, что человек, который чему-либо учит других, должен,
прежде всего, сам исполнять все то, чему он учит и, более того, быть
примером в этом деле для других. Святоотеческие рекомендации опираются
на слова Иисуса Христа, который, обращаясь к своим ученикам — апостолам,
говорил: «Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь
ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на
попрание. Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху
горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и
светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели
ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 13-16).



Так и Владимир Иванович Даль в своих наставлениях о воспитании
всегда говорил, что воспитатель должен видеть в воспитуемом живое
существо, созданное по образу и подобию Творца, с разумом и со свободной
волей. И научая человека тому, что цель его — достижение Царства
Небесного, каждый должен в данной ему жизни трудиться не покладая рук,
преумножая свои таланты, и делать добро. Но воспитатель сам должен быть
тем, кем он хочет сделать своего воспитанника. Именно поэтому сквозь все
творческое наследие Владимира Даля лейтмотивом проходит проблема
духовно-нравственного воспитания как воспитания, прежде всего,
внутреннего человека, живущего по совести, помогающего ближнему и
«бегающего от греха».

Подтверждение этому вы найдете и в его размышлениях «О воспитании»,
и в «Памятной книжке для нижних чинов Императорских казачьих войск», и в
рассказе «Отчизна», и в подавляющем большинстве сказок.



Всю свою жизнь Даль и собственным примером, и своими трудами
боролся за самое ценное, что есть у человека, — за его бесценную душу. А
с какой неподдельной любовью это всё делалось, каждый может убедиться
сам, познакомившись с его замечательными трудами.



Это и есть, собственно, необходимый вектор и смысл деятельности
всей системы образования в единстве с Церковью. Только внутренний
человек может это понять и осуществить. У внешнего человека, субъекта
внешней деятельности мысль, к сожалению, только о мирском, временном,
конечном. Таким ярким примером внешнего человека является пушкинский
Евгений Онегин. Но ему нужно втолковать идею соподчинения внутреннему.
Эту динамику, эти колебания, этот диалог между внешним и внутренним
человеком ярко демонстрирует литературная переписка Московского
святителя, митрополита Филарета с Александром Пушкиным («Дар напрасный,
дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана…» — «Не напрасно, не случайно,
жизнь от Бога нам дана…»; «В часы забав иль праздной скуки…»). И вот
этот соподчиненный дуэт сможет спасти и себя, и свою семью, и свое
Отечество!



Парадоксально, будучи всю жизнь лютеранином по форме, но
православным по верованиям, Владимир Даль был апологетом не только
русского языка и русской культуры, но и сакрального ядра, генетического
кода русского человека — Православия. В своем разговоре с Павлом
Мельниковым-Печерским Даль утверждал: «Самая прямая наследница
апостолов, бесспорно, ваша греко-восточная Церковь, а наше лютеранство
дальше всех забрело в дичь и глушь… Православие — великое благо для
России, несмотря на множество суеверий русского народа. Но ведь все эти
суеверия не что иное, как простодушный лепет младенца, еще неразумного,
но имеющего в себе ангельскую душу. Сколько я ни знаю, нет добрее нашего
русского народа и нет его правдивее, если только обращаться с ним
правдиво… А отчего это? Оттого, что он православный… Поверьте мне, что
Россия погибнет только тогда, когда иссякнет в ней Православие…».

Осенью 1871 года с Владимиром Ивановичем случился первый
апоплексический удар. К болящему был приглашен священник,
глубокоуважаемый Далем отец Преображенский, для осуществления вхождения в
Православную Церковь через Таинство Крещения и для Приобщения Святых
Христовых Таин. Видимо, время принятия судьбоносного решения наступило.
В.И. Даль боялся быть лицемером перед своею совестью и перед Богом, а
потому так долго не принимал Православие. Он надеялся и верил, что
Господь позволит ему нелицемерно стать сопричастным чадом Православной
Церкви, Телу и Крови Христовым. Как важно было годами терпеть,
претерпеть и не сломиться. А кто претерпел, тот и дождется, тот и спасен
будет благодатью по вере своей.

Апоплексические удары повторялись все чаще. И каждый раз В.И. Даль
прибегал к исцеляющему таинству Евхаристии, духовно укрепляя свои тающие
физические силы. Ведь он уже прекрасно понимал, что это есть истинный и
прямой путь личностного теозиса — обожения. Этим он утверждался на
вечных словах Спасителя «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне
пребывает, и Аз в нем». Вот так и в Дале победил человек внутренний,
человек чистого сердца, который Бога узрит.



22 сентября 1872 года В.И. Даль скончался. «Я всю жизнь искал
истины и теперь нашел ее», — говорил Казак Луганский, навечно вступив в
ограду Русской Православной Церкви…



Хочу закончить словами Даля из его письма издателю Александру
Кошелеву: «Христос воскрес. Да воскреснет же Он в сердцах наших любовию к
добру и истине, отрешением себя от всякой самотности, жизнию на пользу
ближнего».



Константин Лукьяненко



НОВЫЙ СОДОМ: Почему в Европе признают «нормой» извращения
долгополов
igordolgopoloff

Содомиты в Салониках

Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них (Лев. 20, 13), – в Священном Писании неоднократно осуждаются грехи, противные человеческому естеству.

В наши дни так называемые «однополые браки» объявляются нормой и закрепляются законодательно в странах, именуемых христианскими.

Идет стремительный демонтаж всего, что веками было незыблемым. Традиционные человеческие ценности объявляются вне закона. В первую очередь, уничтожаются: нормальная здоровая семья, материнство, отцовство, убиваются искренние сердечные отношения родителей и детей. Из языка и сознания убирают образы и понятия мужчины и женщины, отца и матери, мальчика и девочки, заменяя их неким «гендером» или «социальным полом» уже в нескольких десятках разновидностей (!)

30 июня 2017 года бундестаг ФРГ одобрил закон о «браке для всех», который предусматривает полное признание однополых браков в Германии. Всем извращенцам дали право «венчаться» и усыновлять детей!

«Главный триумф прогрессивной части общества – в самом эйфорическом чувстве, что пал еще один, один из последних, бастион традиции, – отмечают либеральные немецкие газеты. – Теперь Германия становятся в полном смысле слова лидером свободного мира».

Тем не менее, нашлись в стране и здравые головы. 2 июля 2017 года Deutsche Welle сообщила, что противники узаконивания «однополых браков» в Германии намерены обжаловать принятие соответствующего закона бундестагом в Федеральном конституционном суде страны. «Брак между людьми одного пола создает путаницу, которая наносит вред обществу», – считает ряд известных политиков страны. Однако вряд ли найдут они правду, поскольку «гендерное равенство» объявлено «приоритетным направлением» в странах ЕС.

Примечательно, что 1 июля 2017 года прилетевший в Германию премьер-министр РФ Дмитрий Медведев на церемонии прощания с бывшим федеральным канцлером Гельмутом Колем заявил: «Единая, безопасная и благополучная Европа – наша общая цель. Гельмут Коль в более трудные времена, чем сегодня, доказал, что эта цель достижима. Быть достойным наследником его трудов – ответственность, которая лежит сегодня на всех мировых лидерах», – подчеркнул председатель российского правительства.

Он особо отметил: «Коль мыслил и действовал в общеевропейском и мировом масштабе: мечтал не только о единой Германии, но и о единой Европе. И видел Россию ее неотъемлемой частью. Это была мечта об общем доме – без стен и колючей проволоки, без страха, без вражды, которая разделяет континент и весь мир. Мечта о спокойствии и безопасности для всех. Когда выше наций, границ и государств ставится человек, его идеи и, конечно, общие ценности, сотрудничество и доверие», – сказал в заключение Медведев.

Думается, что жить с душевнобольными в «общем доме», где «общими ценностями» являются «прелести сексуального разнообразия», нашему народу совсем не захочется. Никогда не станет Россия «неотъемлемой частью» Евросодома.

А 28 июня 2017 года новостные агентства сообщили, что в Канаде приняли закон (Bill 89), согласно которому у родителей, критикующих представителей «сексуальных меньшинств», будут отбирать детей. Также, согласно нововведению, если ребенок вдруг захочет сменить пол, родители не имеют права его отговаривать, а обязаны полностью поддержать. Кроме того, теперь правительственные учреждения Канады получили право запрещать «традиционным семьям» воспитывать собственных детей или усыновлять приемных. Пока закон действует как пилотный проект в одной канадской провинции – Онтарио, но это «нововведение» скоро распространится на всю страну.

Христианские семьи Канады окрестили «Bill 89», написанный взбесившимися либералами, тоталитаристским, поскольку новый закон позволяет проводить «конфискацию» детей у всех верующих, придерживающихся традиционных ценностей и воспитывающих своих сыновей и дочерей в соответствующем духе. Фактически в стране установлена «тирания идеологов гомосексуализма» и наблюдается разгул «антихристианского фанатизма».

Мировая пресса вновь предпочла проигнорировать вопиющее попрание прав традиционно ориентированного человечества, а «Закон 89» со временем может стать трафаретным для всех государств планеты.

«То, что еще вчера казалось невозможным, сегодня свершилось: 7 миллиардов традиционного человечества атакует кучка нездоровых извращенцев – путем переформатирования законодательства сначала отдельных провинций, потом стран, а затем и мирового сообщества в целом», – отмечает лидер движения «Русские матери» Ирина Бергсет. Похоже, что это может рано или поздно произойти...

В ряде стран уже проводится политика геноцида по отношению к людям естественной половой ориентации. Устанавливается тоталитарный режим содомитов и прочих «сексуальных меньшинств», которые в недалеком будущем грозят стать большинством.

1 июля 2017 года в Мадриде под девизом «Гордость геев» (Orgullo Gay) прошел самый многочисленный в Европе «парад» содомитов, лесбиянок и других извращенцев. По разным оценкам, в нем приняли участие до двух миллионов человек (!) 2 июля, в воскресенье, «мероприятия ЛГБТ-фестиваля» завершились различными «шоу», «концертами» и «сердечными встречами».

«На улицах испанской столицы с конца прошлой недели царит праздничное настроение: буквально повсюду развешаны радужные флаги, они украшают бары, магазины, рестораны, вывешены на фасадах мэрии Мадрида на площади Сибелес, зданиях правительства, сообщества "Мадрид” на площади Пуэрта-дель-Соль, Сената, Конгресса депутатов. Многие жители и гости испанской столицы вне зависимости от их сексуальной ориентации также повязывают радужный флаг на одежду», – радостно сообщают испанские газеты.

Все ведущие политические партии Испании направили на «парад» своих представителей, которые возглавили субботнее шествие, держа в руках растяжку со словами «За права ЛГБТ во всем мире». Был во всеуслышание оглашен «манифест» с призывом к Евросоюзу способствовать защите и продвижению прав геев, лесбиянок, бисексуалов, педофилов и трансгендеров в различных странах, откуда прибыли участники вакханалии. Видны были и российские флаги, а также лозунги в поддержку сексуальных меньшинств Чечни.

Передвижные платформы, на которых разместились участники с радужными флагами, плакатами, ожерельями из цветов и музыкальными инструментами, стартовали с площади перед вокзалом Аточа. Они проследовали через весь город к площади Колумба, где к собравшимся обратилась с приветствием мэр Мадрида Мануэла Кармена.

Ранее шумное шествие извращенцев прошло в Салониках – северной столице православной Греции. 17 июня 2017 года в мерзком «параде» участвовало около 13000 тысяч человек, которые с плакатами промаршировали по центральным улицам города.

Мероприятие возглавил мэр города Салоники – Яннис Бутарис. Приняли участие в шествии и другие официальные лица: представители парламента страны, лидеры молодежных организации и некоторые жители города. Недовольных верующих, пытавшихся остановить вакханалию, полиция отгоняла слезоточивым газом.

«По мнению митрополита Калавритского Амвросия, министерство образования Греции "исполняет чужие приказы. Иностранные центры принятия решений решают все вопросы вместо самих греков”, – сообщает сайт «Русские Афины». – Митрополит Амвросий выразил мнение, что "международное сообщество содомии” реализует поэтапный план по изменению человечества.

В качестве примера владыка привел страницу из учебного пособия на греческом языке, отпечатанного в Канаде. В нем однополые пары, воспитывающие усыновленных детей, подаются как вариант нормы.

Греческое "ЛГБТ-сообщество” действительно получает значительную поддержку и финансирование из-за рубежа. В поддержку прошедшего в Афинах 10 июня 2017 года гей-парада высказались посольства 29 стран, в том числе Бельгии, Франции, Германии, Эстонии, Великобритании, США, Израиля, Канады, Литвы, Латвии, Голландии, Испании, Италии. Дипломаты лично приняли участие в "параде гордости”. Кроме того в шествии участвовал бывший министр образования Никос Филис и другие члены правящей партии СИРИЗА...

В интервью для греческого ЛГБТ-журнала "Анти-вирус” премьер-министр Греции Алексис Ципрас заявил, что однополые пары сегодня чувствуют себя принятыми в обществе. "Они перешли из тени в свет и никогда не согласятся снова вернуться”, – подчеркнул Ципрас, комментируя закон, принятый в парламенте в отношении однополых гражданских партнерств. На вопрос издания, как он себя сегодня ощущает в свете принятия закона, греческий премьер сказал, что чувствует себя как защитник прав меньшинств. "Вы должны гордиться!” – заявил Ципрас геям», – подводят итог «Русские Афины».

Греция стала еще одной христианской страной, признавшей гомосексуальные «браки». Законодатели приняли решение в декабре 2015 года, игнорируя протесты Элладской Православной Церкви, имеющей в стране государственный статус. Отложить голосование призывал греческих парламентариев и Священный Кинот Святой Горы Афон, но приказ хозяев Евросоюза оказался сильнее.

С 2017 года и шествия содомитов стали в православной Греции «законной нормой».

Жители же Содомские были злы и весьма грешны пред Господом... И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба. И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих... (Быт. 13, 13; 19, 24–25), – говорит нам Священное Писание.

Утверждение сексуальных извращений в законодательном порядке – это еще и покушение на естественное продолжение человеческого рода, программируемое его самоуничтожение. Это – открытое богоборчество в самой изощренной форме, безумное отвержение первого благословения Божия, данного людям: оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут одна плоть (Быт. 2, 24).

Содомский закон был принят в колыбели Вселенского Православия – это воистину страшное знамение последних времен! Долготерпение Божие не безпредельно...

Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (2 Пет. 3, 10).

В.П. Филимонов, писатель-агиограф и публицист,

академик Православного богословского отделения

Петровской академии наук и искусств



?

Log in

No account? Create an account